Иногда достаточно сильной эмоции, чтобы пробудить информацию, погруженную в сон. Вот почему этого не случилось прежде. События последних лет ввергли его в шок. А явившееся из небытия исчезновение Дзено Дзанусси довершило дело.
Джербер гнал машину к центру, преследуя свое отчаяние. «Что ты натворил? – продолжал он допытываться у синьора Б. – Что ты сделал с тем бедным малышом? И что спрятал в моей голове?»
Только в одном месте мог сохраниться след пресловутого сеанса на вилле в Порто-Эрколе. Поскольку синьор Б.
всегда записывал разговоры с пациентами, искать следовало в личном архиве отца.
Бегом вбежав в свой кабинет, Джербер тотчас же бросился в комнату, где среди джунглей из папье-маше отец гипнотизировал детишек, погружая их в атмосферу сказки. Пьетро включил свод со звездным небом и все цветные огоньки. Торопливо шагая по паласу, изображающему лужайку, направился к баобабу.
Внутри огромного дерева хранился магнитофон и досье пациентов, помеченные одними инициалами, ради сохранения врачебной тайны.
Они располагались в алфавитном порядке, но конкретный сеанс можно было найти и по хронологическому принципу. Поэтому Пьетро тут же принялся искать аудиокассеты, посвященные случаям, которыми отец занимался с июля по август девяносто седьмого года.
Охваченный внезапным, неудержимым порывом, он бросал на ковер кассеты, которые его не интересовали. Он запыхался, дыхание прерывалось. Джербер знал, что ответ уже где-то рядом, но предчувствовал, что этот ответ не принесет облегчения.
Возможно, даже затянет в новый водоворот. К счастью, Майи не было рядом и она всего этого не видела.
Проглядывая записи за каждый день, он ожидал, что вот-вот наткнется на собственные инициалы.
П. Дж.
Ничего подобного. Наконец, одна аномалия вызвала недоумение. В папке без инициалов, датированной девятым августа, лежала пластиковая коробка, пустая. Кассеты не было.
Синьор Б. никогда бы не допустил такой промашки. Разумеется, он это сделал намеренно.
Пьетро упал на колени, сгорбился.
Расплакался, опираясь на кулаки. Рыдания раздирали грудь, крупные горячие слезы капали на палас. Он ненавидел это место, но после смерти синьора Б. так и не собрался с духом, чтобы освободить комнату. И вот наказание за малодушие: его окружает ложь, которой отец опутывал детишек, чтобы проникнуть к ним в голову.
Эта последняя мысль утешила его на мгновение. Осознав, какая фальшь его окружает, Джербер испытал нечто вроде озарения.
