Еще одна – на нее тоже указал папа, мы не обращали внимания на такие вещи: после того, как нас вызывали на лед, я всегда протирал лезвие руками, счищал то, что может прилипнуть, пока ты находишься за льдом, а Таня всегда поправляла прическу.
Я не просто так об этом говорю, у каждого из спортсменов есть свои ритуалы, и именно в олимпийский сезон стало понятно, насколько пристально за нами следят…
Между тем началось лето. Чтобы не устать, мы решили отказаться от многочисленных шоу, концентрируясь на главном соревновании сезона.
В любимую нами Японию мы все-таки выехали. В тот год туда приехал Art on Ice. Мы выступали под известного в Японии исполнителя и снова встретились с Кэтрин Дженкинс, нам было очень приятно с ней пересечься, да еще и в обожаемой Японии, но все мысли были об олимпийском сезоне, о программе. Я хотел только одного – поставить номер на рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда».
Приехали к Морозову в Америку, я первым делом заявил Мозер: «Вы мне обещали на эту тему поговорить! Это моя мечта, я хотел сделать именно то, что мне так нравится».
Нина Михайловна не согласна: «Олимпиада в России, надо ставить что-то свое, родное, понятное публике, а не американскую рок-оперу». Я смотрю на Колю, и тот меня вдруг поддержал. Он начал объяснять Нине Михайловне, что это может быть выигрышной программой – все приедут с русской классикой, и то, что мы привлечем к себе внимание – это хорошо. Оказалось, что Николай уже как-то хотел ставить этот номер одной израильской танцевальной паре Галит Чайт – Сергей Сахновски, но у них что-то случилось, и они закончили свою карьеру.
У Коли была идея, как поставить, и музыка – дисков 15 разных исполнений, разных оркестров.
Одно я знал точно – мы не будем идти по стопам Авербуха с Лобачевой, у которых в свое время была очень странно скомпанована музыка. В моей голове я уже точно знал, как надо: Иисус и Магдалена, все очень понятно по музыке, без лишнего нагромождения.
Я начал пересматривать все постановки: в театре Моссовета, бродвейские, фильм. Я списал с Теда Нили свою позу вначале, когда Таня за мной прячется. Мы продумали все. Но что делать с костюмами? Я же не могу выйти просто в белой длинной рубахе с разрезами, мне надо кататься, прыгать. Предложил отдать дань времени, когда вышел этот мюзикл и сделать хиповые костюмы, вернуть людям эти ощущения свободы, протеста против войны, любви, прощения.
