В холоде осеннего вечера уединённое место перед старой булочной наполняется тихим святостью монастырских ступеней. Прохождение мимо скамеек с обветшавшей краской и ощущение дыхания холодного ноября придают особую таинственность этому уголку, где когда-то я проводил время с бабушкой. Она всегда оставляла меня на этой же скамейке, чтобы я мог читать или поглощал вкусные сладости. Бабуля мчала по лестницам в монастырских стенах за предыдущим выходом деда на рыбалку....
"Виктория Беляева
Доктор Надежда
Душа
Я зашёл в тихий парк у ветхого монастыря. Дело было не боге. В него я не верил. Но это пропитанное красками природы место вдоль тихой реки, умиротворяло и вселяло покой. Людей здесь почти не было, кроме неспешно проходящих монахов и послушников.
Можно было уединённо устроиться на лавочке с облупившейся краской и почувствовать дыхание остывающего ноября. Когда – то давно я приходил сюда с бабушкой. Она, оставляла меня на этой же скамейка с книгой или сдобной булкой. Сама же, быстро накидывая на серебристые волосы платок, семенила по монастырским ступеням.
Бабушка, рождённая в семье раскулаченных казаков, верила в создателя мира. Они никогда не спорили, не навязывали друг другу свою правду. Просто старались не задевать важные струны душ друг друга. Дед читал «Капитал», бабушка Библию. А потом они улыбались и пили чай, думая о своём, но чувствуя тепло близкого человека.
Мне не хватало деда и бабули. В те минуты, когда жизнь становилась пустой, горькой, я по привычке шёл к месту, хранящему тепло детства. Родители не крестили меня. Дед настоял на том, что у меня должен остаться выбор. И я чувствовал, что могу верить в любого бога, который всё же, един. Но на моём небе его не было.
Звуки мягких шагов известили меня о приближении кого-то. Я повернул голову и увидел игумена, облачённого в чёрную одежду.
– Можно мне посидеть с тобой.
– Разве я могу ответить нет?
Старик вдруг озорно улыбнулся и лучики морщинок заиграли в уголках его проницательных глаз:
– Конечно, можешь. Если в душе нет желания – так и говори.
– Я не против. Но, души у меня точно нет.
Настоятель прищурился, поймав глазами солнечных зайчиков, кивнул головой и сел рядом:
– Это как же?
– Я просто не понимаю, что такое душа.
– Вон что. И креста не носишь.
– Я не крещёный, в бога не верю.
– В себя веришь?
Я повернулся к священнику и задумался.
– Не знаю. Я в реку эту верю, в землю, в память.
– Как же ты в себя не веришь, ты же человек?
Я опять задумался.
– Но, ведь, не все человеки – люди? И они тоже во что – то верят.
– Верят, все во что – то верят. Кто в зло, кто в добро. Кому – то путь темноты ближе света. А кто – то за чужую жизнь – свою отдаёт. Потому – что в любовь верит, в правду. Или в землю, как ты. И всё это вера, и всё это душа.
