Я мог лишь надеяться, что она не попытается навредить школе… Трудно забыть тот полный ненависти взгляд, которым она смерила Джека Кристалла после голосования. В прошлый раз нам удалось помешать отвратительным планам Лидии Леннокс на школу «Голубой риф». Но если однажды сюда заявятся полчища её союзников – все те рептилии, которых пригласила Элла, с умыслом или без, – голосование о судьбе школы может закончиться совсем иначе. Но вряд ли это произойдёт, пытался успокоить себя я.
После ужина я сидел перед нашей с Джаспером хижиной и наблюдал, как Ной по соседству показывает Холли свою комнату.
Через открытую дверь я разглядел на стене большой постер с Новозеландией и увидел, как Ной демонстрирует Холли содержимое деревянной резной шкатулки.
– Ух ты, это что, зуб кашалота? – спросила она.
– Да, он выпал у одного хорошего друга – моего лучшего друга в Новозеландии, – сказал Ной, и в его голосе была ностальгия.
– Но у тебя и здесь очень хорошие друзья, – тихо ответила Холли. – Шари и Блю такие славные… И Тьяго, и все остальные.
– Да. Да, славные, – согласился Ной.
Мне вдруг захотелось порисовать. Я достал альбом, мягкий карандаш и принялся за дело. Вокруг лампы в хижине кружилась дюжина мотыльков.
Услышав шаги босых ног по песку, я поднял голову."
"– Тьяго… Пойдём со мной. Я помогу тебе раздобыть коралловый полип. – Это была Шари. – Заодно покажу свои родные места.
Как всегда при виде неё, особенно когда она мне улыбалась, моё сердце учащённо забилось:
– Э… Прямо сейчас?
– Ну конечно, прямо сейчас.
– Она заглянула в мой альбом. – Очень удачный портрет Ноя. Подаришь его Холли на день рождения?
– Да, а ещё вот этот, чтобы она отдала его Ною. – Я показал ей ещё один рисунок, который нарисовал вчера: девочку с дерзкой усмешкой и буйными рыже-каштановыми кудрями.
– Классная идея! Так, а теперь идём! Поверь – тебе понравится.
– Ну, раз ты так считаешь… – Во всяком случае, девочка, которую я люблю, будет рядом.
Я отнёс альбом обратно в комнату, скинул футболку и провёл ладонью по руке.
Трудно свыкнуться с мыслью, что эта мягкая человеческая кожа скоро превратится в нечто напоминающее светлосерую наждачную бумагу. Но теперь мне нравилось быть акулой.
Несмотря на то что я осознавал, какой я большой и сильный в этом обличье, находиться в море ночью мне было жутковато. Нет, не жутковато – ОЧЕНЬ жутко. Хотя я хорошо видел в темноте, море казалось мне мрачным и враждебным. Но сейчас рядом была моя подруга-дельфин, и ей здесь явно нравилось.
