Бессильно скребя по стальному кабелю костяными наконечниками, растущими прямо из ладоней, он не мог разрезать стягивающие его путы. Монгол, манипулируя рычагами управления, несся на вездеходе в полную неизвестность, даже не разбирая дороги. Все его мысли были лишь вокруг спасения товарищей и злого духа, которого следовало отогнать как можно дальше от лагеря. Минут пятнадцать он сосредоточено управлял тяжелой, неповоротливой машиной, взбираясь то на одну сопку, то на другую. Наконец, разглядев в свете прожекторов край обрыва, зажал педаль газа тяжелой цинковой коробкой с патронами и мгновенно выпрыгнул из кабины.
Вездеход на миг мелькнул за краем белого покрова обрыва и тут же растворился во тьме, после чего красочно разлетелся на куски в мощном взрыве, разбившись о скалы тридцатью метрами ниже.
– Боги, помогите мне! – еще прошептал Монгол, успев заметить, что на тросе позади тягача, когда тот вылетел с обрыва, уже никого не было.
Дабар сбежал.
Резко обернувшись на шум шагов по снегу, парень коротко вскрикнул и обмяк.
Прямо в его грудь глубоко погрузился костяной клинок, пронзив тщедушное тело якута насквозь. Подняв извивающееся тело над землей, Дабар приблизил свое отвратительное лицо к лицу человека, наслаждаясь его страданиями. Найдя в себе силы, Монгол стиснул зубы, чтобы не закричать, после чего смачно плюнул в светящиеся красные глаза, решив тем самым продемонстрировать тому свое презрение и отвращение. Зашипев, Дабар поднял вторую руку, собираясь добить своего неуловимого соседа, с которым долгое время уживался бок о бок.
Но что-то в поведении человека заставило монстра передумать. Осторожно и почти с нежностью опустив Монгола на землю, резким движением выдернул из его раны свой чудовищный нарост. Якут, зажимая руками кровоточащую рану, был готов к смерти, так как понимал, что рана смертельная. Но он оказался совершенно не готов к тому, что произошло дальше. Дабар медленно отрезал от себя кусочек плоти, после чего сжал стальной хваткой челюсти человека, вынуждая того открыть рот.
Монгол отчаянно сопротивлялся, но все его усилия напоминали трепыхания мотылька, угодившего в руки жадного энтомолога.
Генерал Кошевар был уверен, что затишье скоро закончится, потому не терял времени даром. Подвиг Дорсуна Тойтоха его сильно впечатлил, но он понимал, что это лишь отсрочка, никак не победа. Он не верил, что одному человеку под силу долго удержать такое существо как Дабар.
