Тяжела служба на Дальнем Севере, где климат может измениться в любую минуту, а опасность поджидает за каждым углом. А тут ещё летят над приграничной зоной загадочные шары-разведчики… Но капитан Полосухин, старший лейтенант Боканов, капитан третьего ранга Конохов и их боевые друзья делают всё, чтобы исполнить присягу на верность Отечеству, данную ими однажды....
Да и прыгать, чтобы тебя прошили в упор пулями – какой резон? Но ругайся не ругайся, а предпринимать что-то нужно. Не мокнуть же под холодным дождем, при беснующемся ветре до бесконечности. Да и подмога на полной воде может к пловцам подойти. Тогда еще трудней придется.
Полосухин подал сигнал: «Всем оставаться на месте», – а сам поднялся и подошел к обрыву, где, немного левее грота, лежал Гранский. Склонился над обрывом и крикнул:
– Сложите оружие! Жизнь гарантируем.
Переждал немного и повторил предложение, добавив, что если они трезво оценят ситуацию, то сопротивляться не станут.
Ответа никакого. Тишина. Будто нет в гроте никого. А, может, ошибся Фирсанов? Может, и впрямь пуст грот? Я подошел к Полосухину и предложил:
– Проверить нужно бы, здесь ли они?
– Тоже думаю. Камень бросить вниз, на террасу.
– Или фуражку высунуть?
– Дело. Давай.
Я прошел к реке и спустился к началу террасы. Здесь-то и был один их пловцов.
Надев на приклад автомата фуражку и, придерживая ее рукой, чтобы не сорвал ветер, высунул ее. Грот ответил выстрелом. Эхо заметалось по Ущелью Женщин, а ветер подхватил его и рассыпал по тундре. Еще раз высунул я фуражку – вновь выстрел.
Подозвал я к себе солдата-строителя и, подавая ему свою фуражку с пробитой тульей, приказал:
– Дразни время от времени. Только осторожней. Сам не высовывайся ни в коем случае. Видишь, как бьют.
Завязал потуже капюшон (толку только никакого, еще холодней голове без фуражки) и вернулся к Полосухину.
– Слева попробовать? – спросил я Полосухина. – Там все же близко можно подползти.
