У обид нет срока давности. У боли, отчаяния и унижений — тоже. Что случится, если несчастная рабыня вдруг обретет такую силу, что все ее обидчики будут пугливо втягивать голову в плечи и бледнеть? Ведь вскоре сила ее желания позволит делать все, что угодно. А если в теле рабыни окажется наша соотечественница-бухгалтер, которой тоже по жизни досталось? Устоит ли мир? Устоит ли она сама?...
В окно то и дело тихо стучали почтовые птицы, и этот звук напоминал мне редкие крупные капли дождя, которые срываются с карниза и падают на звонкий металл. Я уже улетала в сон, падая вслед за этим звуком, когда тьма внутри меня встревоженно собралась у сердца. Я открыла глаза. Все в порядке. Сав как раз открывал окно, чтобы впустить медную пташку.
— Закрой! — закричала я, вскакивая с кресла. Даже, скорее, кричала не я — тьма, которая снова завладела моим телом. Активизировалась.
Сав недоуменно обернулся ко мне, закрывая, однако, оконную створку.
Тьма уже развернулась во всю меня, накидывая на Ват Йета черный кокон и вылавливая птиц одну за другой жгутами, но слишком медленно. Одна из птиц пролетела мимо Сава, черкнув его по лицу стальным, остро заточенным пером.
— Падай! Берегись! — закричала я, неожиданно получив контроль над голосом, но поздно. От птицы отделились тонкие перья, которые напоминали острые миниатюрные дроты, и полетели в Сава.
— Спаси его! Ну! — закричала я, срывая голос."
"И тьма послушалась. Черный жгут отбил все перья, свернул голову птице, которая и без того рассыпалась на глазах.
А Сав захрипел, держась за горло. Секунды текли медленно, размазано. В глазах троилось от напряжения — тьма хотела взять меня под контроль и полностью сосредоточиться на Ват Йете.
Твою-то мать!
— Быстро! Спаси его! Слышишь? Что хочешь сделаю! — прохрипела я, сдаваясь и отдавая тьме свое тело.
И она снова подчинилась, неохотно, но послушалась меня. Черный жгут, отделившись от кокона Ват Йета, перетек в тело Сава. Тот мгновенно перестал хрипеть, вытянулся стрункой.
Когда с последней птицей было покончено, тьма ушла. И я потеряла сознание от усталости.
Так я и стала «щитом».
Против я не была. А что я сделаю? Убегу? Ага, как же. Взбунтуюсь? Спасибо, мне хватило прошлого раза, когда Ват Йет хотел залезть в мою голову, да и сил на бунт не было. Оставалось смириться и подчиниться, ну, хотя бы до тех пор, пока идет война. Да и сберечь пару жизней, особенно жизнь Сава, тоже приятно.
