– Мне надоело себя показывать, – спорит он. – После тебя я больше не хочу.
Я сглатываю негодование. Похоже, ему не приходит в голову, что он никогда себя передо мной не проявлял, ни разу не показывал свои чувства ко мне – он просто стоял, пассивно ожидая, что я замечу, что он в меня влюблен. Видимо, для него это было легче, чем проявлять свои чувства.
Но почему, черт побери, я этого не заметила? Страдание заползает ко мне в горло, пока я вспоминаю, сколько раз Нико и даже Хантер говорили мне, что я нравлюсь Ти-Джею.
Я этого не видела.
Или, может быть, не хотела видеть.
Может быть, как Ти-Джей, как все в этом мире, я выбрала более легкий путь. По крайней мере, подсознательно. Может быть, было проще остаться слепой к настоящим чувствам Ти-Джея, посчитать его нуждающимся другом, чем подумать, что эти чувства могут значить для нашей дружбы.
– Ти-Джей, – тихо говорю я и впервые за пять минут… двигаюсь. Я протягиваю ему руку. Мои пальцы трясутся так сильно, как не тряслись никогда. Мне так страшно, что мне кажется, я неизбежно написаю в штаны.
Он смотрит на мою заметно дрожащую руку и с печалью в глазах смахивает со своего лица снежинки.
– Тебе страшно, – бормочет он. – Я не хочу, чтобы тебе было страшно.
– Тогда спустись со мной с этого карниза, – прошу я.
Он не отвечает.
Я роняю руку и снова сильно прижимаю ее к телу.
До нас доносится еле различимый шум голосов. Внизу собралась толпа. Я вижу полицейских в униформе и задумываюсь, нет ли среди них того, который арестовал нас с Хантером. Офицера Болмана.
Того болвана. На небольшой парковке перед общежитием стоит карета скорой помощи и несколько полицейских машин.
– Мне незачем тут оставаться, – бормочет Ти-Джей. – Я лучше умру, чем опять буду вести эту тупую дерьмовую жизнь.
– Ты можешь не умереть, – замечаю я.
– Тут четыре этажа. Падать метров пятнадцать.
– Вероятность смерти от падения с четвертого или пятого этажа только пятьдесят процентов. От тридцати метров, да, ты, наверно, умрешь. – Я изгибаю бровь. – Но большинство падений с этой высоты не смертельны.
У него сверкают глаза.
– У меня нет настроения слушать твою бредовую статистику, Деми.
– Она не бредовая. Я только сегодня разговаривала об этом с папой.
– С чего вдруг, черт возьми, вы об этом разговаривали?
– Потому что папа оперировал мужчину, который выпал из окна с высоты около двадцати метров. Он пытался выкурить сигарету втайне от жены, поэтому высунулся из окна и потерял равновесие. Упал головой на тротуар. – Я сглатываю.
