Сейчас было не время хвастаться моими достижениями и вообще говорить о регби.
— Честное слово, произошло досадное недоразумение, — добавил я, беспомощно пожимая плечами. — Я заплачу за порванную форму вашей дочери.
— Как прикажешь это понимать? — спросила миссис Линч.
Я нахмурился.
— А так, что я заплачу за ее форму, — медленно повторил я. — За юбку.
— И колготки, — встряла Шаннон.
— И за колготки. — Я улыбнулся ей, но тут же посерьезнел, наткнувшись на испепеляющий взгляд ее матери. — Возмещу все.
— Потому что у нас нет денег? — рявкнула миссис Линч.
— Потому что я не в состоянии купить одежду своему ребенку?
— Нет, — ответил я, смущенный поведением этого человеческого инкубатора, объявившего мне тихую войну. — Потому что ее одежда порвалась по моей вине.
— Нет уж, Джонни, спасибо, — пропыхтела миссис Линч. — Моя дочь не нуждается в благотворительных подачках.
Черт!
Эта женщина что-то с чем-то.
Я сделал вторую попытку:
— Миссис Линч, я и не говорил, что она нуждается…
— Мама, прекрати, — застонала Шаннон, щеки которой сделались пунцовыми.
— Он всего лишь старается быть конструктивным.
— Конструктивнее всего было бы не сшибать тебя мячом в первый день в школе, — упиралась миссис Линч.
Я едва не застонал.
Можно было не сомневаться: мне никогда не завоевать расположение этой женщины.
— Извините, — в сотый раз пробормотал я это идиотское слово.
Мистер Туми деликатно кашлянул:
— Джонни, по-моему, тебе самое время переодеться и пойти на урок.
Я облегченно вздохнул, радуясь возможности уйти и больше не видеть эту взбесившуюся тетку.
Пройдя несколько шагов, остановился в нерешительности.
Как поступить? Уйти и оставить Шаннон?
Или не уходить?
Вряд ли будет правильно, если я сейчас уйду.
В сомнениях я обернулся, но тут же услышал лающий приказ.
— Иди-иди, Джонни! — крикнула ее мать, тысяча в мою сторону пальцем.
И я ушел.
5. Устанавливаем правила и нарушаем их
ДжонниКогда я вошел в раздевалку, предварительно завернув в столовую, где поговорил с миссис Лейн — заместителем директора, — команда уже закончила тренировку.
Большинство ребят успели принять душ.
На меня пялились. Меня обсуждали вполголоса. Игнорируя то и другое, я сразу же подошел к Патрику Фили, извинился за свое хамское поведение на поле и, закрыв эту тему, прошлепал к скамейке.
Плюхнулся возле своей спортивной сумки, вытянул ноги, привалился спиной к прохладным панелям стены и тяжело выдохнул. Мозг работал на повышенных оборотах, прокручивая все детали событий дня.
