– И наш долг…
– Ваш долг, – решительно заявила мать, – уважать выбор сестры и предоставить ей возможность без посторонней помощи решать свои проблемы… Тем более, – добавила она, бросив взгляд в сторону лестницы, – именно этим она и занимается.
– Но это как раз потому, – вмешался Энтони, – что мы вовремя…
– Если кто-то из вас троих произнесет еще слово, – с пафосом воскликнула леди Бриджертон, – я прилюдно отрекусь от него!
Послушные отпрыски сочли за благо повиноваться. Саймон же с удовольствием наблюдал, словно из бельэтажа зрительного зала, эту сцену и довольно посмеивался.
– А теперь, – проговорила строгая родительница, – самое время всем нам покинуть этот дом. Не правда ли, мои милые?
С этими словами она направилась к застывшему как статуя Колину, который уже угадал ее намерения и поднял обе руки, защищая уши. Однако леди Бриджертон изловчилась ухватить одно из них и повела к двери, а остальные сыновья покорно потянулись следом.
Дафна залилась таким веселым смехом, что Саймон, опасаясь, как бы она не свалилась с лестницы, еще крепче обхватил ее.
Стоя у порога, Вайолет Бриджертон обернулась к Саймону и самым светским тоном произнесла:
– Была рада увидеть вас в Лондоне, Гастингс. Еще неделя отсутствия, и я доставила бы вас сюда таким же способом. Разрешите откланяться, ваша светлость!
Она величественно переступила порог, и тяжелая дверь закрылась за беспокойным семейством Бриджертон.
Продолжая смеяться, Саймон посмотрел на Дафну и сказал:
– Неужели эта непревзойденная актриса – твоя мать?
– У нее много скрытых талантов, – с гордостью ответила жена.
– Не могу не согласиться.
Дафна посерьезнела.
– Прости моих братьев, Саймон. Они…
– Ерунда! – прервал он ее. – Они просто очень любят тебя. Однако не больше, чем я. И если бы я не знал этого, то разговаривал бы с ними по-другому. Но что слова, – чуть охрипшим голосом сказал он, когда они возобновили свое шествие по лестнице. – Позволь мне подтвердить их иным способом…
Судя по взгляду, которым она одарила его, позволение было получено.
Он подхватил ее на руки, донес до площадки второго этажа и спросил:
– В какую комнату?
– В твою, – прошептала она.
– В нашу, – поправил он. – Я люблю тебя.
Насколько трудно ему давались эти простые слова раньше, так как он не знал, не чувствовал, не мог себе объяснить, что именно они означают, настолько легко и естественно вырывались они сейчас из глубины его души. Ему хотелось повторять их снова и снова.
– Я знаю, – просто сказала она.
