Его близость пугала меня, заставляя обливаться потом.
Не нужно было даже стоять так близко, чтобы понять, что не смотря на то, что Хан не был таким же невообразимо огромным, как те темнокожие мужчины внизу, в нем была та непоколебимая сила и мощь, которая расставляет подчиниться безусловно и беспрекословно. В этих черных глазах было то, что невозможно было передать словами. Но что можно ощутить на собственной влажной от паники коже, словно мелкие разряды пробирались тебе под кожу, кусая и подчиняя.
"
"Хан повернул свое красивое бесстрастное лицо в мою сторону, глядя по-прежнему не моргая на то, как я подошла, заставляя нервно закусывать губы оттого, что его пряный томный аромат защекотал чувствительные ноздри, словно пытаясь опьянить.
— Сними трусики.
В ужасе я распахнула глаза, уставившись на него и понимая, что Хан даже не изменился в лице, говоря слова, которые едва не сбили меня с ног.
— Что?!
— Ты хочешь, чтобы я отдал тебя парням? — обманчиво сладкий голос и эти черные глаза, которые недобро сияли из-под его ресниц.
— Нет…я….я….думала, что просто скажу…
— Слова пустые без действий. Не вижу смысла ждать, если ты решила.
Горячий пот сменился потом холодным, когда мир поплыл перед глазами. Я на самом деле не думала, что мне придется делать это прямо здесь и сейчас. Я не была готова…
Только Хана это не тревожило, когда его коварная иссиня-черная бровь снова дернулась, выражая его нетерпение и то, что я стою, словно статуя, игнорируя его слова слишком долго, и черные глаза снова уставились на меня, не моргая и раздавливая.
Ладно. Хорошо. Чем раньше, тем лучше, так ведь?…
Я ведь решила? Да…только я и представить себе не могла насколько мерзко и унизительно это будет. Даже если «долгом» займется сам Хан, а не свора его подопечных…
Красивый, бездушный, жестокий…
Именно таким он выглядел, пока я, бледнея, и пытаясь скрыть свой мандраж, стягивала с себя скромные белые трусики, сжав их в ладони с такой силой, что ногти впились в кожу до крови.
— На стол.
Тяжело сглотнув, я была готова завыть от ужаса и омерзения, понимая, что не смогу сдвинуться с места, даже если черные брови нахмурились, не предвещая ничего хорошего. Пусть он забьет меня до смерти. Пусть застрелит или разорвет на части. Я не смогу….
