Далее, примерно сказать, тыщи полторы вьючных да три тысячи упряжных.
Аладьер откинулся на спинку стула, задумался. Рубочкин тем временем приглядывался к обстановке в кабинете интенданта. Большие фолианты по гиппологии[17], комплекты «Вестника конезаводства» за ближайшие годы на полках шкапов, море бумаг на рабочем столе, полная окурков пепельница.
Бесшумно раскрылась дверь, молодой корнет притащил еще целый ворох новых входящих отношений. Напомнил, что через час совещание у «самого», и удалился.
– Я уже обещался Яновскому и Стрелецкому заводам, что покупаю у них.
– Эка отговорился! Они тебе, что, всю потребность покроют? – усмехнулся князь.
– Кто же ваш поставщик?
– Конезавод князя Мамина в селении Чуварлей Нижегородской губернии Лукояновского уезда Теплостанской волости.
– Никогда о таком не слышал.
– Ну, так теперь довелось.
Аладьер еще раз внимательно осмотрел статских, с особой внимательностью задержавшись на Рубочкине. Тот сказал:
– Все исполним как надо, господин полковник.
– Вы пока погодите, любезный, – холодно осадил его интендант.
– Я вас вижу впервые, и ваши слова ничего для меня покуда не значат. А вот слово князя Порюс-Визапурского весит много. Потому как, ежели вы меня обманете, за вас придется заплатить ему. И он обязательно заплатит – князю в этот кабинет еще ходить и ходить. Учитывая, что Антон Львович дал за вас ручательство – будем считать, мы договорились.
Рубочкин и Титус едва заметно выдохнули, а князь даже не улыбнулся, он был спокоен и деловит.
– Расскажи господам подробности. Я встречаюсь с Маминым очень скоро – он захочет подробностей.
Аладьер вздохнул и полез в несгораемый шкап. Вынул толстую папку с надписью «Весьма секретно», извлек из нее несколько листов с литографированным текстом.
– Мы, интенданты, упряжных лошадей называем подъемными, так записано в уставе. Подъемные лошади разделяются на собственно упряжных и на крупнорабочих, иначе именуемых тяжеловозами. Одно дело катать огнеприпасы или лазарет, и совсем другое – девятифунтовую батарейную пушку весом в сто тридцать пудов.
Как представлены ваши лошади, господин Рубочкин?
– В подобном смысле – примерно поровну. По полторы тысячи тех и тех, туда-сюда сотню.
– Упряжные каких отродьев?
– В основном это вятки, господин полковник, включая казанок и обвинок. По двести – двести пятьдесят финок и эстонок.
– А тяжеловозы?
– Больше половины, конечно, битюги, но много арденов и першеронов, остальные суффолы и клейдесдали.
