Прошло не меньше часа, прежде чем он рассказал все, что знал. Когда он закончил рассказ, генерал Рейтер удовлетворенно кивнул. Повернувшись к Городовикову, сказал:
– Что ж, полковник, с такими данными грех нам будет не добиться успеха. Начинай подготовку, Басан Бадьминович. Четвертого числа идем в наступление.
– Как это – четвертого? – не сдержал удивления Шубин. – Мне говорили, ко второму успеть, я и спешил ко второму… Думал, наступление начнется уже сегодня, несколько часов до него осталось…
– Командующий решил перенести наступление на четвертое, – пояснил капитану начальник штаба полковник Белецкий.
– Из-за дождей. Метеорологи обещают, что к четвертому дожди прекратятся и танки смогут двигаться. Кстати, для твоих разведчиков эта передышка весьма кстати. Пару дней сможете отдохнуть. А четвертого вместе со всей армией пойдете в наступление. Возле Городища прямо на местности будешь показывать, что и как. И будешь осуществлять оперативное сопровождение наступающих частей.
– Задачу понял, товарищ полковник! – ответил Шубин. – Да, но я не рассказал еще одну важную вещь. Этот самый Книппер мне сообщил, что если немцам удастся легко отразить наше наступление, то 46-й танковый корпус и некоторые другие части перебросят на юг, чтобы усилить немецкие войска, наступающие на Сталинград.
Генерал Рейтер, полковник Городовиков и другие старшие офицеры переглянулись. Все они сразу оценили важность сведений, которые сообщил Шубин.
– Хорошо, что рассказал, капитан, хоть и под занавес, – сказал Рейтер.
– Эти сведения я немедленно передам наверх, командующему фронтом. Ну а теперь иди, готовься к наступлению.
Следующие два дня бойцы 20-й армии с тревогой прислушивались к известиям, которые долетали от соседей с Калининского фронта. Известия были, честно сказать, не слишком радостные. Войска 30-й и 29-й армий не смогли добиться большого успеха. Они несли огромные потери, но даже ценой этих потерь не смогли продвинуться дальше, чем на глубину 4 километров.
Шубин с особым вниманием следил за новостями от соседей. Ведь в составе войск 30-й армии воевала Настя Томилина. И воевала она не как медсестра, а как снайпер. А значит, подвергалась большой опасности. Как она там? Жива ли, не ранена? Последнее письмо от Насти Шубин получил 25 июля, перед самым рейдом в тыл врага. С тех пор прошла неделя, и нового письма до сих пор не было. А ведь обычно Настя писала каждые три-пять дней.
