В отсутствие реальной картинки с мест фоном крутились старые видеозаписи военных действий, которые совершенно ничего не говорили зрителю о происходящем, зато ежеминутно в эфир пускали какого-то очередного эксперта, который переворачивал с ног на голову все доводы предыдущего коллеги и выдвигал новые теории. Почему-то Китай, раздираемый тремя группами борцов за власть, мало интересовал новостные агентства, а про ядерную катастрофу Индии и Пакистана все и вовсе уже забыли. Макарова начинало клонить в сон, когда экстренные новости были прерваны ещё более экстренным включением – США и Россия обменялись ядерными ударами.
Диктор в красном пиджаке с вытаращенными от ужаса глазами с трудом читала слова телесуфлёра. Пётр поддался сиюминутному импульсу и с триумфальной улыбкой осушил свой стакан. Рубикон пройден, дальше пьеса пойдёт как по нотам и без его участия. Теперь-то уж голодные до крови псы сцепятся на славу! Завтра будет большой и трудный день – надо хорошенько выспаться, начинается настоящая работа.
Интернациональный коллектив учёных и инженеров во главе с профессором Богуязовым тоже не спал этой ночью. Будучи гуманистом и человеком науки, Богуязов очень болезненно воспринимал ужасные события, происходившие в этот момент как в его родной стране, так и по всему остальному миру. Страшным ударом для него стало известие о ракетных ударах по США и России, наверняка унесших жизни невообразимого количества людей. У него в руках технология, которая могла всё это предотвратить! Но почему, почему Пётр Алексеевич не обнародовал результаты тестовой эксплуатации? Где же его обещанный гуманизм и новая эра? Опытный образец прекрасно работает – надо было запускать в космос «линзу» не откладывая, тогда ни одна ракета не достигла бы цели! Он сейчас же отправится к Макарову и потребует немедленно публично обнародовать результаты тестирования и предложить миру полную техническую документацию, пока новые ракеты не упали на спящие города! Это немыслимо – столько людей гибнет, а они совсем ничего не делают, чтобы это предотвратить!
Пылая решимостью, профессор поднимался по устланной бордовой ковровой дорожкой лестнице во дворец, когда путь ему преградили вооружённые до зубов охранники:"
"- В этот час сюда вход закрыт, вы же сами знаете, профессор, - миролюбиво обратился круглолицый поляк Лешек к Богуязову, одновременно как бы невзначай оттесняя его вниз по лестнице.
