Громила нависал над худосочным учёным на целую голову, и профессор понял, что на этом его поход за правдой на сегодня окончен. Возмущаться не имело смысла – громилы явно получили приказ никого не пускать и здесь он ничего не может с этим поделать. Понурившись он отправился восвояси под ехидное пожелание доброй ночи от возвращавшихся на свои посты солдат. Не так ему описывали Макаров будущее место работы, представлявшееся тогда настоящим раем для учёного. Может физической силой и умением стрелять природа обделила выдающегося ученого, но голова у него работала хорошо.
И с этой секунды в ней всё отчётливее звучали крамольные мысли, призывающие профессора к решительным действиям.
Москва, 15 минут до
Васнецов со своим отрядом расположился на открытой платформе у укрытых брезентом ящиков. Воссоединившись в туннелях с сапёрной бригадой, он примкнул к сопровождению небольшого состава, везущего значительный запас взрывчатки к возведённой врагом баррикаде дальше по ветке. Получив новые приказы о передислокации и убедившись, что все раненые отправлены в тыл, он воспользовался возможностью отдохнуть.
Состав узких грузовых платформ, движимый служебной дрезиной метро, шёл медленно, но верно – аккурат за сапёрами, которые осматривали путь на повреждения и сюрпризы. Здесь тоже прошли бои, но не столь интенсивные, как на поверхности – у защитников было не так много сил, чтобы заполнить ими всё метро, поэтому они сконцентрировались на точках выхода на поверхность.
Здесь, глубоко под землёй, было почти тихо – только эхо их маленького поезда гулом разносилось по тускло освещённой трубе тоннеля.
Миска горячей гречневой каши с мясом – просто подарок судьбы и немного плод стараний полевой кухни, что осталась на станции отправления парой поворотов назад. Наслаждаясь едой, майор рассматривал попутчиков. По расслабленным лицам солдат он читал близость победы, тем более такая удачная передышка создавала иллюзию, что все самые тяжелые бои позади.
Бойцы разговаривали о доме, смеялись, кто-то затянул песню. Кто-то даже умудрился заснуть, привалившись к борту. Только небольшая группа «тридцатых» держалась особняком, не снимая шлемов и не расставаясь с оружием, они пребывали в постоянно напряжённом состоянии, ни на секунду не забывая, что вокруг идёт война и враг пока ещё не сдался. Когда один из них медленно обвёл отряд Васнецова холодным взглядом непрозрачного визора шлема – тот невольно поёжился.
