– Он не простит тебе этого.
– Я бы убил его, но в последний момент что-то удержало меня, – пробормотал Дильс. – Его давно нужно было убрать.
Он поднял голову:
– Я хочу, чтобы мы все были открыты друг перед другом.
– То есть? – спросил Тима, хотя уже догадывался, о чем пойдет речь.
– Насчет себя я уверен, – сказал Дильс. – Никаких глаз, щупалец и горбов у меня не растет. И толстеть вроде бы не собираюсь. Злата приболела, но я уверен, что это обыкновенная простуда.
– У меня тоже все нормально, – сказал Артур, внимательно рассматривая свои руки.
Его длинные пальцы в зеленоватом свете, который излучали сталактиты, были похожи на бледных пауков.
Дильс испытующе посмотрел на Тиму.
– Что? – не вытерпел тот. – Я тоже в порядке, вот, хочешь, разденусь?
Дильс так долго буровил юношу своими запавшими глазами, словно хотел просверлить насквозь. Наконец он разлепил губы:
– Я верю. Это меня и смущает. Почему с нами ничего не происходит?
Позади послышалась какая-то возня, все обернулись.
Это была Злата. На ней была лишь нижняя рубашка, но она выглядела так, словно не чувствовала холода. Глаза пустые, в них жизни не больше, чем в покрытых пылью осколках разбитого окна в заброшенном доме.
– У вас пока есть сила. Она чувствует это, – прошептала Злата. – Хъяц’нигунни, – произнесла она, глядя прямо перед собой. – Хъяц’нигунни.
– Злата, ты что? – Дильс бросился к ней. – Ты в своем уме? Замерзнешь!! Иди оденься!.."
"– Не могу… говорить. – Злата положила ладонь на грудь, которая тяжело вздымалась, словно от недостатка кислорода.
Из горла доносились глубокие хрипы.
– Злата, ты просту… – начал Дильс, но та взмахнула обожженной рукой, не давая ему договорить:
– Мы все помечены печатью. Почему ты ничего не сказал нам, Тух-Тух?
Но Тух-Тух не слышал ее, занятый своей раной, и Злата сказала:
– Я ошиблась. Первый раз в жизни. Это не золото, все дело в Ней. Хъяц’нигунни. На языке мертвых это означает «Замерзшая».
Дильс снова попытался вмешаться, он даже снял с себя куртку, чтобы накинуть ее на плечи Златы, но у нее было такое лицо, что он застыл на месте.
– Хяц… Кто это? – язык с трудом поворачивался у Тимы во рту, так ему стало не по себе, и еще страшней вид Златы – полуголой, с мертвыми глазами, хрипло шепчущей какую-то околесицу.
– Она не из мира живых. Она попала на Землю с далекой планеты, где никогда не бывает света и тепла. Только пески, колючие ветры и вечный холод, – шептала Злата.
