За рулем вот так же сидел Кирсанов, гоня по просыпающемуся городу маленькую дамскую машинку. Санька поежилась, ощущая, как спина будто покрылась инеем. И тут же услышала успокаивающий бас мужа:
— Не думай о плохом, Санечка. Уже кусты н, — маха том месте растут, — махнул он рукой на знакомую клумбу. — Розы вовсю цветут. Вон даже новые дома построили, — Кирсанов кивнул на две огромные многоэтажки, стоявшие с другой стороны.
— Как мы только в памятник не влетели, — охнула Санька, приложив руку к животу.
— Обижаете, Александра Андреевна, — довольно хмыкнул муж.
— Я бы ни за что не допустил…
— Я знаю, — прошептала она, пытаясь справиться с накатившими слезами. — Знаю. Как же хорошо, Сережа, что ты тогда летел со мной одним самолетом.
— Я старался, — фыркнул он и, глянув в зеркало заднего вида, поинтересовался серьезно: — Ну что там, Слава, приземлился наш Димка во Франкфурте?
— Да, — кивнул Асисяй, — только что прислал сообщение. Уже багаж получает. Как же хорошо, что деньги нашлись…
— А вы хотели Юлину визитку выкинуть, — весело попеняла Александра.
— А девочка умудрилась выбить почти всю сумму. Мы очень быстро сбор закрыли.
— Не так все просто, — поморщился Кирсанов. — Печенкой чувствую, там есть подвох.
— Я проверила компанию, Сережа. Не помойка какая-то! Они много денег тратят на благотворительность. Налогов за прошлый год порядка десяти миллионов заплатили. Все документы правильно оформили…"
"— Откуда ты про налоги знаешь? — удивился Кирсанов.
— В отчетности посмотрела. Вы, Сергей Юрьевич, умеете сладить с машиной, несущейся без тормозов, а я могу из десятка цифр выудить нужную информацию.
— Гений, — дурашливо хмыкнул Кирсанов и уставился на дорогу. Полгода назад, затевая авантюру со знакомством в самолете, он и предположить не мог, что будет счастлив в браке. Он никогда не жил в полной семье и даже не понимал, чего лишился с самого детства. Из-за глупости взрослого человека, его природной подлости и вероломства. Кирсанов не чувствовал к дяде Коле ни злобы, ни ненависти. И когда Алена только заикнулась, что, раз человек раскаялся, ему нужно помочь, отрезал:
— Смотри сама.
Тебе по долгу службы положено прощать. А я не Лев Толстой. Щеки подставлять не обучен.
Кирсанов мысленно снова оказался в Никифоровке, придирчиво оглядел участок, освобожденный от развалин сгоревшего дома.
«Будем строить», — решил он и покосился на Александру.
— Соскучилась по родине, Санечка? — обратился он к жене, напряженно всматривающейся в знакомые улицы и дома.
