Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
Интересно, с чего это вдруг он так осмелел? Получилось здорово. Правда, зная мстительную Адамову, я сомневалась, что она это так просто оставит.
— Что там, кстати, с покером у твоей бабушки? — нарушила тишину Юля.
— Давай в тепле поговорим, — ответила я. — Холодно. Вот доберемся до кафе…
Однако, едва мы добрались до кафе, нас постигло разочарование. На стеклянной двери красовалась табличка: «Закрыто по техническим причинам».
— Закрыто? — возмутилась Юлька. Мы припали к стеклянной двери, пытаясь разглядеть, что творится в зале.
В главном зале стулья были перевернуты. Из подсобного помещения вышла девушка с ведром и половой тряпкой в руках.
— Трубу, наверное, прорвало, — со знанием дела сказала Юлька. — Нас несколько раз так затапливало. Блин, как не вовремя-то!
У меня от холода уже язык не ворочался. Поэтому я просто молча запрыгала на месте.
— Ладно, пойдем обратно к корпусу, — вздохнула Юля. — Скоро уже папа приедет. И тебя до дома подбросим.
— И как же я тут оказалась? — хмыкнула я.
— А Венька и тебе, как моей лучшей подруге, любовь к химии привил.
— Ага. Ну-ну. Вот видишь, Адамова, до чего вранье твое доводит. Потому что нечего за нос водить собственных родителей. И из Веника непонятно кого лепить. В итоге в дураках ты осталась. И я заодно. Не удивлюсь, если после нашей прогулочки с температурой слягу.
— Ой, святоша. Можно подумать!
— Что «можно подумать»? Мне бы и в голову не пришло такой ерундой заниматься…
Лениво препираясь, мы добрели до светофора и остановились. Я уставилась в сторону на проезжую часть, наблюдая, как к университету снова ползет мой троллейбус, который двигался по кольцевому маршруту.
— Мороз! — внезапно воскликнула Юлька, поглядывая на другой конец дороги. Зеленый свет для машин сменился на оранжевый.
— Еще какой! — шмыгнув носом, согласилась я. Нос и щеки так сильно щипало, что я, наплевав на все, намотала шарф на лицо. Теперь только одни глаза торчали."
"— Да нет же, Денис Мороз, на той стороне улицы, смотри сама!
Сердце тут же забилось быстрее.
