Мне очень хотелось бы ответить решительным «Нет!», попросить остановить карету и выпустить меня. Хотелось бы… но я осталась сидеть, молча и настороженно глядя на дознавателя. Лорд Энроэ улыбнулся и произнес:
— Вы часто бывали в столице?
— Несколько раз, — нехотя ответила я.
— Полюбили этот город?
— Едва ли.
— Полюбите.
И усмешка, которая не оставляла даже сомнений в том, что меня будут настоятельно пытаться заставить его полюбить.
Дальнейший путь мы проделали молча. Я, печально размышляя над способностью лорда Энроэ несколькими совершенно общими фразами предельно точно обозначить ситуацию, и дознаватель, который не считал нужным скрывать, что весь путь разглядывал меня.
"
"Вскоре карета остановилась, дверца распахнулась, и подчеркнуто радушный голос произнес:
— Добро пожаловать в «Жемчужину моря», лорд Энроэ! Приготовить ваш столик?
Тайный советник короля, насколько мне известно, один из десятка столь же тайных, задумчиво посмотрев на меня, ответил:
— Нет. Приватный.
— Как вам будет угодно! — после некоторой удивленной заминки ответил дворецкий.
Лорд Энроэ поднялся и, уже стоя на ступеньках, протянул мне руку. Очень не хотелось принимать его помощь. Очень не хотелось вообще выходить. Все эти взгляды, намеки и «приватный кабинет» вызывали вполне обоснованные опасения. И если в ситуации с Главнокомандующим я не могла допустить даже мысли о каком-либо интересе с его стороны, то в отношении дознавателя все было иначе. Да и репутация у этого человека имелась вполне соответствующая.
И все же я подала руку, молча последовала вслед за ведущим нас дворецким, безропотно позволила снять с себя плащ и, практически не поднимая головы, шла рядом с Энроэ, пока нас вели к одной из приватных кабинок.
Но каково же было мое удивление, когда вдруг на всю ресторацию раздался истошный крик:
— Миладка!
Искренне изумившись, я повернулась на звук и едва рот не открыла, увидев компанию молодых дракониц. Дракониц! Здесь, в столице, под… под человеческими личинами. Я не сразу обратила внимание на иллюзию, но она была, и казалось, что за столиком сидят не три удивительно-прекрасные драконицы в традиционных драконьих узких шелковых платьях, а три столичные модницы в изысканных туалетах с напомаженными белокурыми витыми локонами, удерживаемыми бантами.
— Да, — воскликнула вторая драконица, — это точно Милада!
И первая из дракониц ринулась к нам, своим иллюзорным, но при этом вполне материальным платьем сдвигая стулья на пути, чуть не сбив двух подавальщиков.
