Напряженные плечи расслабились. Он погладил меня по щеке, и я потянулась за его ладонью, как кошечка.
– Я не должен. Но я хочу этого. Хочу всем сердцем.
Ланс все-таки наклонился и обнял меня. Понял, что мне это нужно. Я обмякла, всхлипнула, прижалась к нему.
– Но как же… – пролепетала я. – Браслет, письмо…
Ланс чуть отодвинулся, чтобы поглядеть мне в лицо. Между бровей залегла складка.
– Письмо?..
– Письмо на твоем столе. От монны Райт. Личное. Прости, я не хотела смотреть. – Стыд опалил щеки. – Оно не было запечатано, я увидела только первые строки.
– Да, теперь припоминаю. Карина прислала письмо, но я не дочитал его, оставил на столе. Если бы я знал, что оно тебя так расстроит, – сжег бы сразу. А браслет лежал в шкатулке все пять лет, прошедших с момента расставания с Кариной. Я достал его, чтобы выбросить. Наши отношения с монной Райт закончились в тот день, когда я сел в поезд и уехал из столицы.
Он погладил меня по волосам, прошептал в ухо:
– Глупая девочка, что ты себе надумала! Когда-нибудь ты меня с ума сведешь! – Помолчал, усмехнулся.
– Уже свела. Отвечай немедленно, что ты согласна стать моей женой, и вернемся в дом, хочу официально попросить твоей руки, пока госпожа Амари не наслала проклятие на мою голову.
Я всхлипнула. Рассмеялась.
– Мама у меня боевая! А как же твои родители? Думаешь, они будут рады такой партии?..
Ланс сделался серьезен, а у меня снова сжалось сердце.
– Присядем?
Здесь же, в кустах, спряталась старенькая шаткая скамейка. Я едва стояла на ногах от волнения, наверное, Ланс понял.
Усадил меня, взял обе мои ладони в свои.
– Не стану обманывать, едва ли лорд-канцлер сразу примет мой выбор. Вероятно, попытается надавить и будет угрожать лишением наследства. Мама… Она ничего сама не решает. Больница содержится в основном на деньги, получаемые от деревни Осинки и прилегающих земель. Голодать мы не будем, но и золотых гор пообещать не могу.
Ланс взглянул на меня с беспокойством. Он на самом деле думает, что я расстроюсь из-за того, что у меня не будет шикарного особняка в столице и пышных платьев?
– Это неважно! – искренне сказала я.
– В конце концов, мы с тобой целители. Головы на плечах есть, руки тоже. Заработаем!
– Ты ни в чем не будешь знать нужды… – начал Ланс, и вдруг его лицо просветлело. – Это значит «да»?
– Ой, а я еще не сказала?
Я знала, что не произнесла главное слово, но, да простят меня боги и все святые, так сладко было помучить Ланса!
– Грейс! – взмолился он.
– Да! – крикнула я.
