– Бабушка была бы довольна, узнав, что браслеты перейдут к ее Грейси.
Мы взбаламутили своим появлением маленький храм, уже закрытый после дневной службы. Ланс отыскал настоятеля, и после щедрого вознаграждения за предстоящие труды круглолицый пожилой священник, растеряв всякую солидность, помчался собирать хор.
По окружности зала стояли статуи особо почитаемых святых. Я увидела святого Умберта в скромном одеянии и босого: он отринул земные блага, посвятив жизнь помощи страждущим. Покровитель целителей. Он услышит наши клятвы – хороший знак.
Пел, укрывшись за колоннами, хор. Всхлипывала мама. Я следом за Лансом повторяла «да» в ответ на каждый вопрос, заданный настоятелем. Хранить верность… Оставаться рядом и в горе, и в радости… Растить детей в любви…
– Да. Да. Да.
Да, мой любимый! Наши взгляды встретились. Не знаю, сияли ли мои глаза, но глаза Ланса в полутьме маленького храма лучились как звезды. Тонкий золотой браслет скользнул на запястье. Теплый поцелуй коснулся губ. Обручена.
Верика не выдержала и захлопала в ладоши.
Все рассмеялись.
Ланс подхватил меня на руки, чтобы перенести через порог храма, – обещание того, что он станет носить меня на руках всю жизнь.
– Вы ведь не останетесь погостить еще? – вздохнула мама, уже зная, каким будет ответ.
Ланс не мог надолго оставить больницу, а я возвращалась вместе с ним. Мне было так стыдно за свой побег! Каждая пара рук на счету! Понятно, почему Ланс не сумел вырваться сразу.
– А платье! Я не успею его сшить! – расстроилась мама.
Но, услышав, что Ланс приглашает всех на ужин в лучшем ресторане, снова повеселела.
*** 59 ***
Как бы Лансу ни хотелось ни на миг не расставаться с нареченной, пришло время отправляться в гостиницу. Зная, что не уснет сразу после всего, что произошло сегодня, он устроился за письменным столом. Браслет непривычно оттягивал руку, хотя, казалось бы, какая там тяжесть от тонкого ободка. Как быстро и неожиданно все вышло! В столице бы родители с обеих сторон несколько недель обговаривали подробности церемонии и число приглашенных…
Ланс улыбнулся, погладив золотой обруч.
Пододвинул бумажный лист.
«Здравствуй, папа! Не знаю, начать ли с хорошей или плохой новости, впрочем, вам с мамой обе покажутся равно ужасными»."
"Интересно, донесли ли отцу о его аресте? К освобождению он точно не причастен: отец много раз говорил, что, как бы он ни любил сына, как бы ни пекся о чести рода, всему есть предел. И что за собственные поступки нужно отвечать самому.
«…Или равно прекрасными.
