В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Мама, похоже, умудрилась продемонстрировать ручного верью моему тестю, разоткровенничалась, что мой Биб стёр Насте память, так?
- Но ты же мстил ей! Не мог забыть, что она тебя отвергла! Милый мой мальчик, я же для тебя старалась. Ты должен был освободиться от лжи, от недомолвок…
Вот как она себе внушила.
- Мама! Правда в том, что Настя пришла в этот мир за руку с человеком, надевшим на тебя собачий ошейник со взрывчаткой. Настя пыталась меня застрелить. Отшибить ей память – это единственное, что я мог сделать, останавливая её и не убивая.
- Но семь лет!
- А у меня было время обдумать? Она наставила на меня пистолет! Возможно, семь лет – мало. Уже к этому возрасту в ней могло накопиться дерьма предостаточно. Надо было вогнать в пелёнки.
Четвёртая сотка. Уже лучше. Невидимый вертолёт начал прогрев турбины. Скоро закружит…
- Ты жесток!
- Мир жесток, ма. И этот, и тот. Там – бандиты, в их появлении у вашего дома я виноват, потому и пригласил обоих сюда, под свою защиту. Когда ликвидировал хахаля Насти, здесь стало куда безопаснее.
- Не смей никому удалять память! – заявила она, правда, без следа прежней несокрушимой уверенности в правоте.
- А смысл удалять? Завтра обдумаю на трезвую голову и решу что делать. Наверно, снова паду на колени перед Веруном и упрошу, чтоб переправил вас в Брянск.
Они что-то возмущённо бормотали, вроде как нужно учесть и их мнение. Но я уже не воспринимал. Спиртное ударило по уставшему телу как гаубичный снаряд. Обычно мне нужно куда больше.
Я отправился в спальню и рухнул на постель в одежде.
Пробуждение вышло мутное, позднее. Но без головной боли. Качество нира держим на высоте.
Бобик радостно тявкнул и толчком лап пресёк попытку встать. Я снова повалился на кровать. Из положения лёжа увидел причёсывающуюся супругу. Она внимательно вглядывалась в зеркало. Маленькое, безумно дорогое и отвратительного качества, как все стеклянные изделия.
