Вместо ответа Ольга сунула руку за пазуху и медленно вытащила оттуда довольно большой предмет, похожий на три перекрещенные между собой школьные линейки, украшенные каким-то закопченным орнаментом.
Все три женщины одинаково вытаращили глаза. Олег рывком вскочил на ноги и громко зашипел от боли. Мусульманин Амаршан по виду остался совершенно равнодушным к явлению древней святыни.
– Как?! – наконец выговорила Светка. – Как он у тебя оказался?
– Да, – сказала Ольга. – Варсонофий выкинул его в окно, в кусты, а сам вылезти уже не сумел.
Рясой, наверное, за что-то зацепился. Или от дыма задохнулся.
Олег между тем внимательно рассматривал крест, не обращая внимания на ожоги, вертел его в чутких пальцах профессионала.
– Чуть-чуть только обгорел, вот здесь, внизу, – наконец сказал он. – Вот тут эмаль потрескалась. Но это, скорее всего, раньше. И здесь два камешка выпали. Это может, раньше, а может, и сейчас, от удара. Ольга, ты помнишь, куда он упал-то? Вы там никто не топчитесь. Я потом посмотрю, глядишь, камешки и найдутся…
* * *Кай лежал на спине, плотно сжав губы.
По его лицу, как тени облаков по холмам, бродили мысли. Антонина спросила о них уже несколько раз и теперь сочла возможным обидеться и замолчать. Обида была не очень настоящей, потому что молчать с Каем было легче всего. Все остальное с ним казалось почти невозможным.
Варсонофий пришел в себя и явно умирал. Все, кроме Кая и Антонины, находились возле него и достаточно бестолково пытались облегчить его страдания.
– Ты слышал, Варсонофий спас-таки этот ваш передающийся по наследству крест, – сказала Антонина.
– Теперь он у Ольги, твоей сестры. А что дальше?
– Разве это важно? – спросили глаза Кая в то время, как губы его остались неподвижными.
– Конечно, важно! – рассердилась Антонина. – Вон, люди погибли. Что же это – просто так, что ли?
– Ты, пока шла от них ко мне, раздавила полтора десятка муравьев, – все так же молча, взглядом ответил Кай. – Просто так?
– Да ну тебя! – девушка махнула большой рукой, и прохладное дуновение воздуха достигло горячего лица Кая, донеся до его чутких ноздрей запах Антонины.
– Ты такой же блажной, как мои родители. Сравнил тоже – люди и муравьи!
Она наклонилась к лежащему и с самым независимым видом поцеловала плотно сжатые губы Кая. Кай, наконец-то разомкнув губы, осторожно ответил на поцелуй и улыбнулся.
– Ничего не бывает просто так, – сказал он. – И муравьи, и крест, и твоя дорога ко мне. Нам можно не думать об этом. Так устроено без нас.
