Автор
— Что вам от меня надо?— Ты товар и я буду тебя учить.— Чему учить? Чему?!— Как быть рабыней. Я тебя вышколю или…— Или что?— Или сломаю.***У него нет имени и сочувствия. Этот опасный мужчина сделает меня своей рабыней, вывернет мою душу и покалечит сердце. Он сломает меня, откроет все грани порока, а я узнаю, что скрывает под маской Мой Неласковый Монстр....
Он бьет кнутом сильно, до мяса, кажется, до крови, выбивая из меня жуткие крики.
— Прекратите, мне больно-о!
Дергаюсь, но он держит меня намертво просто за шею. Силен, как сам дьявол, не могу даже дернуться в него руках.
— Ты наказана. Ты поняла за что?
— Да, поняла! Прости, прости, ну пожалуйста!
— «Прости, хозяин». Повтори. Ну же!
Удар снова по тому же месту. Больно, слезы капают на пол.
— Хватит ныть, ты уже не ребенок! Только не говори мне, что я в тебе ошибся. Какая же ты слабая! Я сказал, хватит рыдать!
— Прости, хозяин.
Он останавливается, а я до боли прикусываю губу. Кажется, его бесят мои слезы, но ничего не могу с собой поделать. Всхлипы то и дело вырываются из груди. Меня никто никогда не бил, меня ругали, но не наказывали. Так.
Чувствую, как Он положил большую ладонь мне на попу. Начал массировать, растирать разгоряченную кожу. Стало лучше. Намного.
— Ты поняла, что должна быть послушной девочкой?
— Д… да. Да, — заикаясь, произношу я.
Он поднимается, кладет кнут на место, а после подходит ко мне. Высокий, крепкий, большой, до страшного красивый.
— Покажи уважение хозяину, девочка.
— Что?
— Первое и единственное правило. Покажи. Уважение. Хозяину.
— Я не понимаю. Чего вы хотите?!
Я и правда не понимаю, а после Он протягивает ладонь, касаясь ею моих губ.
Как нечто низшее, как рабыня.
— Быстрее. Или выпороть тебя снова?
— Нет, умоляю!
Беру его смуглую большую ладонь. Нежно целую, ощущая какой-то трепет внутри. Чувствую, как он погладил меня по голове. Так ласково, а у меня слезы сразу по щекам побежали. И хочется сдохнуть от этой ласки.
— Умница. Несложно, правда? Перестань скулить, малышка, не то я накачаю тебя транквилизаторами, и ты снова будешь лежать послушно, как овощ.
Это действует на меня, и истерить я прекращаю, а после Он поднимается и уходит, закрыв дверь на ключ.
Я же не могу встать с колен. Все тело горит, меня крепко колотит, и моя бедная попа, кажется, теперь вся будет в жутких шрамах.
За свою жизнь я никогда никого не ненавидела, даже свою мать, которая не обращала на меня внимания, но теперь я понимаю, что это за чувство.
