Мужчина, сидевший напротив, глядел на него глазами, полными холодной страшной жути.
— Расскажи, что ты знаешь о Сером, — приказал незнакомец, которого грозный Нэд величал Главой.
Белян бросил испуганный взгляд на стоящего в стороне посадника, сглотнул и ответил, чувствуя, как предательски дрогнул голос:
— Я все рассказал уж. Ничего больше об нем не знаю. Видел однажды…
— Он звал тебя в Стаю?
Негромкий голос был лишен каких-либо чувств. Если бы мертвецы могли говорить — наверное, их голоса звучали бы так же: глухо, бесцветно, ровно.
— Да… Но я не пошел, — поспешно добавил юноша. — Он бешеный! Его свои-то волки боятся…
— Почему?
— Серый не знает жалости. В нем звериного больше чем человечьего. Он в людском облике почти и не ходит.
Белян старался отвечать быстро, потому что был уверен: начни он мямлить, обережник не станет переспрашивать, просто сделает что-нибудь такое, отчего пленник заговорит вовсе без остановки. Но это будет больно, очень-очень больно…
— Как мог волколак позвать в Стаю кровососа? Вы же не селитесь рядом… — Ратоборец сверлил Ходящего взглядом.
— Серый собирает всех. Он хочет держать людей в страхе. Хочет стать хозяином леса.
— Мне сказали — он схватил и убил обережника…
Юноша кивнул:
— Осененные у Серого в Стае, кто ближе к нему стоят, охотятся на людей…
— Ты говорил, кровь вам нужна раз в луну.
— Да. Чтобы не беситься.
— А если чаще?
Пленник снова испуганно посмотрел на Нэда, будто искал в нем защиты:
— Чаще?
— Да.
— Ошалеешь…
— Ошалеешь?
— Кровь силу дает, раздувает ее, как ветер огонь, но разум туманит, опьяняет.
С обожравшимся волком лучше дела не иметь. Они друг друга разорвать могут. Злющие. И силы недюжинной.
— А если это будет кровь Осененного? — Глава Цитадели постучал пальцами по столу, отчего в глиняных плошках, стоящих под светцами, пошли круги, и отражения огоньков раздробились в них, заколыхались.
— Дара прибудет.
Обережник помолчал.
— Как вы между собой разговариваете? Ты сказал Лесане, будто отпустил Стаю.
Как?
Юноша заговорил, словно оправдываясь:
— Господин, мы не волки. У нас нет такого острого нюха и зрения, нет когтей и зубов…
— Это я вижу, — оборвал его Охотник. — Отвечай на вопрос.
— Мы… умеем слышать друг друга даже за десятки верст.
— Слышать?
— Да.
— Как?
— Я… я не знаю. Любой из Стаи способен дотянуться до вожака рассудком.
— И ты сейчас можешь поговорить с кем-то из своих?
— Нет, — Белян покачал головой. — Говорить не могу, только послать мысли.
