В теплое время суток она представляла собой практически выжженную землю, от которой веяло темной магией.
— А зимой? — уточнила я. — Как вы сейчас определяете ее под снегом?
— Легко. Снега в местах червоточины нет. Он тает, а в некоторых местах даже обугливается, — пояснил Рейган. — Такие куски выжженной мертвой земли тоже время от времени возникали. Судя по летописям, перерыв между появлениями достигал порой три года. Но потом он стал сокращаться, а участки воздействия постепенно увеличивались.
— Но вы же как-то должны были с этим справляться.
— Справлялись. Светлой магией. Тогда для восстановления баланса ее требовалось не так много. Мог справиться чародей даже с минимальным уровнем. Сейчас так уже не получится. Впрочем, отравленная земля не самое страшное. Оказалось, что червоточина способна менять животных.
— Менять? — нахмурилась я, вспомнив Келвина и других несчастных в лечебнице. — То есть отравлять? Как людей?
— Нет. Менять. Она проникает в их разум, отравляет его, превращая в послушных марионеток, у которых есть только одно желание — убивать.
"
"Он произнес это таким тоном, что я вздрогнула и отстранилась.
Вспомнилось то существо, которое выслеживало меня в лесу, когда я направлялась к воротам. То самое, которому Густав отвел глаза. Неужели это оно и было?
— Червоточина не стабильна, она не накатывает волнами, захватывая все новые и новые территории. Она просто появляется, — устало продолжил Рейган. — Мы не можем понять ее природу и желания.
Исследования, научные выкладки, все новые и новые идеи магов ничего не дают. Место следующего возникновения невозможно просчитать и предугадать. К этому невозможно подготовиться. Только вчера все было нормально, а сегодня огромная черная субстанция травит все вокруг, уничтожая землю, растения, поражая животных и порабощая их разум.
— Я могу… это увидеть?
Наши взгляды встретились как два клинка и сердце невольно замерло. Наверное, впервые за столько дней мы не пытались прощупать друг друга, не старались уколоть и причинить боль.
Удивительно, но червоточина смогла сблизить нас, сделать союзниками. Пусть и на короткое время.
— Не сегодня, — наконец проговорил Рейган.
— Почему?
— Напомнить тебе, что ты три дня провела без сознания и лекарь лишь чудом смог вылечить ожоги на твоих руках? Сегодня мы никуда не поедем, Франческа.
— А завтра? — тут же спросила я.
— А завтра решим завтра.
