Я прикрываю глаза, впиваюсь ногтями в ладони.
Больно.
— И с блондинкой тебя утром видела. У женской консультации.
— Дура, — зло бросает он, скрещивая руки на груди.
Его слова выводят меня из себя окончательно.
— Конечно дура! Не была бы ею, давно бы что-то заподозрила! Сколько это продолждается, Давид? Как долго в нашей постели была третья?
Он молчит.
— Зачем ты замуж меня вообще тогда позвал? Зачем нужен был весь жтот фарс? Ты ведь даже ни разу в любви мне не признался. Ты любишь меня, Давид? Любишь? — срываюсь на крик.
По щекам текут слёзы, меня всю трясёт. А от осознания того что это скорее всего последний наш разговор — на стену лезть хочется. Неужели все так и закончится?
— Перестань истерить. Умойся и приведи себя в порядок. Я не буду с тобой говорить когда ты находишься в таком состоянии, — холодно бросает он.
— Да пошел ты!
Я вскакиваю со своего места и несусь к двери, но Давид преграждает мне путь, хватает за руку.
— Отстань! Отстань от меня! Предатель хренов! Ненавижу! — луплю его по груди кулаками.
Он пытается меня успокоить, но меня прорывало, словно плотину. Я бью везде куда могу дотянуться, даже щеку ему до крови ногтем расцарапала.
— Так, все, с меня этого достаточно! — орет он, резко отталкивая меня от себя.
Я хватаюсь за стол, чтобы удержать равновесие и не упасть. Смотрим с яркостью и гневом друг над другом. В кухне повисла звенящая тишина.
— На это я точно не подписывался. Достало все на хрен! — зло рычит он. — Ты думала я горел желанием жениться на тебе? Ни черта подобного, — его голос сочиться ядом и издевкой.
Смотрит на меня свысока.
Я аж опешила от такого заявления.
— Тогда почему?… — мой шепот утонул в тишине.
— У отца своего спроси — почему! Он у тебя, знаешь ли, тот еще стратег. Слил госзакупки какой-то компании за бабки, а когда решил выйти из дела его прижали. Вот он быстренько и пристроил свою дочурку в надежные руки. Чтоб охранял круглосуточно и глаз не сводил. Даже приплатить обещал.
От слов Давида мне становится плохо.
— Это не правда.
Ты врешь, — произношу дрожащим голосом.
— У отца своего спроси что правда, а что нет. Он посчитал меня достойным выбором для тебя. Сказал, что хорошо на тебя влияю. Как тебе такая правда, а, Лер?
— Не верю, — шепчу, глотая слезы и глаз не могу отвести от мужчины, которого так любила… люблю.
Он громко вздыхает и качает головой. Открывает шкафчик и достаёт бутылку виски. Протягивает мне.
— Выпей, полегчает.
Я отталкиваю от себя его руку.
— Ты врешь. Врешь все.
