– Мама, твоя очередь нянчиться ещё не наступила, иди-ка ты лучше чаю попей, – не оборачиваясь, выдал муж.
– Ну… что я говорила! – выглядывая из моего плеча, обиженно пробурчала свекровь."
"– Мама, не переживай, со мной ты пройдёшь без очереди. – Кир с Ромкой резко повернулись на мой голос. – Это что за дискриминация! Она, между прочим, бабушка…
– А я отец.
– А я брат.
– И? – не поняла воинственного настроя.
– А то, что моя мама вечно пытается без очереди влезть.
Тут они правы – не пытается, а делает это с завидной регулярностью.
И всё же она бабушка. Хотя…
– Ромка, а ты чего занятия пропускаешь?
После моего вопроса напряглись два человека: Любовь Валерьевна и старший сын, ведь у них по расписанию история.
– Ну? – испытующе смотря на сына, даю намёк, что пора бы и честь знать.
Любовь Валерьевна, ткнула меня в бок локтем, чуть слышно пробурчала:
– Вот если бы мамой не назвала, ей-богу обиделась за вероломное предательство.
– Обижаешь. Это тактическое отступление, вечером всё будет. Ромка с Киром в кино идут, так что наиграешься… – отвечаю ей на пределе слышимости.
– Да? А я об этом не знала.
– Они тоже.
Подмигнула ей и направилась к тумбочке, чтобы взять телефон и заказать мужчинам билеты. Нужно немного отдохнуть друг от друга.
Семь месяцев спустя.
– Ой, я такая счастливая! – прижимая руки к груди, воскликнула Алиса, смотря на малышей, спящих в колясках. – Ром, ну посмотри, какие они крохи… – И, как обычно, от переизбытка эмоций всхлипнула носом. Я молча достал платок и протянул своей подруге.
– Держи…
Она посмотрела на меня и смутилась.
– Извини, я опять плакать начала… Вот никак не могу заставить себя этого не делать В садике надо мной уже смеются и обзываются: плакса, вакса, гуталин, на носу горячий блин. Представляешь?
– Алис, со мной ты можешь от счастья плакать сколько хочешь, – отвечаю ей, а сам мысленно даю ей обещанье, что накажу тех, кто обижает мою колибри.
Никто не посмеет ей сделать больно – я не позволю.
– Правда? – смотрит на меня так жалостливо, опять в груди что-то ноет.
– Конечно, мы же друзья, – отвечаю ей и раскрываю объятья, как моя мама делает, когда меня успокаивает.
Это наш с ней секрет. Никто не знает, что я бываю слаб, а с мамой можно, ведь она всё понимает. Алиса обнимает в ответ, и мы стоим молча, каждый думает о своём. Надеюсь, ей это поможет успокоиться. Мне же помогает.
– А знаешь, мне сказали, что меня никто замуж не возьмёт, потому что я плакса, – вновь она начала расстраиваться.
