Эти руки сегодня сделали что-то очень важное, вдруг поняла Гульнара. Наверное, она качнулась к Вадиму или сделала еще какое-то движение — но Вадим вдруг спрятал руки на спину.
— Не вздумай.
Гульнара всхлипнула. Вадим снова тяжело вздохнул — и раскинул руки. Гуля без промедления бросилась к нему и прижалась, чувствуя, как эти спасительные руки гладят ее по голове. На темно-синей ткани медицинской рубашки стало расплываться темное пятно, но слезами в этом месте никого не удивить.
— Ну, прости меня, — выдохнул ей куда-то на ухо Вадим.
— Не умею я ничего нормально сообщать. У меня по этике и деонтологии кол с минусом. Гуль, ну не реви. Булат меня прибьет, если ты будешь плакать. Давай, доставай платок, сморкайся и вытирай слезы. С Булатом все в порядке.
Гуля шумно выдохнула и разжала руки. Отступила.
— Правда?
— Клянусь.
Гульнара выудила из сумочки упаковку бумажных платочков и воспользовалась советом Вадима. А потом еще раз выдохнула.
— Рассказывай. Все.
— Все самое главное я тебе рассказал.
— Теперь рассказывай не главное.
Вадим хмыкнул и взял Гульнару под локоть.
— Давай отойдем с прохода.
Они устроились в нише у окна.
— Ну, смотри. По ноге. Перелом сложный, оскольчатый. Но привезли быстро, на стол положили быстро, так что все должно быть нормально. С вероятностью девяносто девять процентов с ногой все будет в порядке.
— Почему не сто процентов?
— Потому что мы не боги.
— Поняла, — вздохнула Гульнара. — Что еще?
— Настраивайся на долгую реабилитацию из-за сложного перелома и пластики в суставе.
Я минимум три недели его подержу у себя. Потом отпущу домой. Встанет месяца через полтора, самое раннее. Ну, а потом реабилитация, разработка ноги — это уже очень индивидуально. Зная Булата, могу сказать, что он долго лежать не захочет. И все же, Гуля…
— Что?
— Тебе предстоят непростые месяцы. Булат терпеть не может беспомощность. Бесится прямо. Он на рыбалке в палец крючок засадил и оперировать не мог две недели. Я думал, он меня сожрет — будто это я виноват в том, что он крючок в палец воткнул и теперь не может работать.
Что с ним будет за два месяца неподвижности — мне страшно представить. Терпения тебе.
Сейчас Гульнара могла только теоретически представить себе то, о чем говорил Вадим. Все мысли ее по-прежнему занимало другое. Главное, что Булат живой. Главное, что сохранили ногу. А со всем остальным… со всем остальным они справятся.
— Я справлюсь.
— Есть и хорошие новости.
