– Как же можно силу передать? Что это, сабля, что ли? – недоверчиво спросила Лида.
– Надо что-нибудь из рук колдуна принять – что угодно, неважно что, и с этой вещью колдовская сила к другому человеку перейдет, – пояснила Маремьяна.
– И вы решились это сделать? – испуганно уставилась на нее Лида.
– Михайла за мной послал и сказал, что Протасов мне все равно покою не даст, со свету сживет. Или ты, говорит, помрешь, или он. Не думай, что за тебя вечно господин Самсонов будет заступаться! Поэтому надо тебе такую силу обрести, чтобы и себя защитить, и ребенка, которым ты чревата.
Так я впервые об этом узнала… Михайла получше любой повитухи женское чрево насквозь видел! Он сказал, что Протасов на все пойдет, чтобы этого ребенка извести, потому что это для него позор несказанный. И ты, говорит, или сама его вытрави, или прими мою силу, чтобы и себя защитить, и его на всю жизнь. И я… – замялась Маремьяна, точно еще не до конца уверенная, надо ли это Лиде рассказывать, но все же решилась, – и я приняла из его рук «Травник» – это такая книга старинная с описанием лечебных трав и зелий из них.
Михайла сразу после этого умер, а с этой книгой ко мне его сила перешла.
– И в этой книге было сказано о том, как порчу наводить? – резко спросила Лида.
– Нет, – усмехнулась Маремьяна. – И об этом, и о многом другом, например, как в сороку перекидываться, я узнала… сама не пойму как. Это та сила, которая ко мне от Михайлы перешла! А может быть, она у меня и раньше была, только спала, да потом проснулась.
– А почему все же сорокой ведьмы оборачиваются? – пробормотала Лида угрюмо. – Ладно бы вороной, они хоть черные… Они беду могут накаркать…"
"– Ну, ведьмы-сороки исстари ведутся, – пояснила Маремьяна. – Я еще девочкой слышала, мол, если сорока прокричит на крыше дома, то быть в нем покойнику. А еще рассказывают, что царь Иван Васильевич Грозный как-то решил вывести всех ведьм, которых на Русской земле много расплодилось. Собрал их на Красной площади, велел обложить соломой и поджечь.
Но когда пламень разгорелся, все ведьмы обернулись сороками и улетели. Царь их вслед проклял, ну и с той поры всякая ведьма умеет сорокой оборачиваться – мы же церковью проклинаемы! Церковь учит своих врагов прощать, но мы прощать не умеем. Помирал Дмитрий Федорович – я и пальцем не шевельнула, чтобы его от болезни спасти, хотя было у меня такое средство. Повитуха, которая меня оговорила, тонула в Вязне, а я только смеялась, на нее глядя.
