Мое лицо между прохладными, как мрамор, ладонями, Эдвард целует, целует, целует… м-м-м, даже лес перед глазами закружился. Прильнув к белоснежной щеке, я почувствовала, что дыхание сбилось не у меня одной.
– Похоже, ты справилась не хуже, чем я.
– С чем справилась?
– С разлукой. По крайней мере, старалась. Просыпалась, вела себя как ни в чем не бывало, занималась обычными делами. А я… когда не вел активную слежку, чувствовал себя совершенно ненужным. Не мог общаться ни с родственниками, ни с посторонними.
Стыдно говорить: больше всего хотелось свернуться в клубок и покориться страданиям, – робко улыбнулся Каллен. – По-моему, это куда нелепее, чем слышать голоса. Тем более я ведь тоже их слышу.
Какое счастье, Эдвард все понял и сочувствует. По крайней мере, смотрит не как на прокаженную, а по-другому… С любовью.
– Мне слышался только один голос, – поправи ла я."
"Засмеявшись, парень прижал меня к себе, и мы пошли дальше.
Впереди показалось большое светлое пятно. Дом!
Каллен провел меня в темную гостиную и включил свет.
В комнате ничего не изменилось, все так, как я запомнила: рояль, белые диваны, массивная лестница. Надо же, ни пылинки, ни защитных чехлов.
Чтобы позвать родственников, Эдварду даже голос повышать не понадобилось.
– Карлайл! Эсми! Розали! Эмметт! Элис! Джас пер! – как обычно, проговорил он, уверенный, что его услышат.
Оглянувшись, я увидела Карлайла. Словно все время там стоял!
– Добро пожаловать, Белла! – улыбнулся он. – Что-то случилось? Учитывая, который час, вряд ли это обычный визит вежливости.
Я кивнула:
– Хотелось бы поговорить сразу со всеми. Дело очень важное. – Словно намагниченные, глаза метнулись к Эдварду: на его лице – неодобрение и обреченность. Я перехватила взгляд Карлайла: доктор Каллен тоже смотрел на сына.
– Да, конечно, – кивнул он. – Давайте перейдем в соседнюю комнату.
Каллен-старший повел нас через ярко освещенную гостиную в примыкающую к ней столовую и включил свет. Как и в предыдущей комнате, стены белые, потолки высокие.
В центре, под массивной люстрой, большой овальный стол, вокруг него восемь стульев.
Карлайл галантно выдвинул для меня стул.
Элегантная столовая – чистой воды бутафория. Ни разу не видела, чтобы Каллены ею пользовались, они ведь не едят дома.
Не успев присесть, я заметила, что мы не одни: за Эдвардом вошла Эсми, а следом – остальные члены семьи.
Карлайл сел справа от меня, Эдвард – слева, остальные молча занимали свободные места.
