– Разведываете? Чего ради?
– Организую нечто вроде курорта для приболевшего друга. Подруги, если быть точным. Вы с ней еще познакомитесь. А теперь ваша очередь. Последняя весточка от вас пришла из Британской Колумбии, где вы писали романы. Должен сказать, «Ангелы чистилища» очень даже читабельны.
– Читабельны?
– Что до полицейского делопроизводства, – помахал рукой Пендергаст, – то здесь я пас. Мои вкусы относительно остросюжетной прозы не заходят дальше Джеймса[4]."
"Д'Агоста уже хотел поправить друга, спросив, не имел ли тот в виду Ф.
Д. Джеймс[5], но «разговорами о литературе» за последние годы он уже пресытился – и предпочел промолчать.
Принесли напитки. Д'Агоста сделал большой глоток. Чай оказался несладким, и он открыл пакетик с сахаром.
– Да что рассказывать? Писательством прокормиться не удалось, вот и двинул домой. Там нынешний мэр как раз сокращает штат полиции, на прежнее место устроиться я не смог. Думал, все, умру с голоду, а тут подвернулась вакансия в Саутгемптоне. И я решился.
– Полагаю, вы еще неплохо устроились.
– И зря полагаете. Побегайте-ка за собачниками, чьи питомцы все лето помечают пляж дымящимися кучками. А приезжие... Лонг-Айленд – курорт, кого здесь только не встретишь. Выписываешь квитанцию за превышение скорости и потом узнаешь, что в участок по твою душу с повесткой в суд явится король адвокатов и киноактер Мелвин Белли. Знали бы вы, сколько стоят эти разборки!
Пендергаст сделал глоток чего-то похожего на чай.
– А как работается с лейтенантом Браски?
– Он настоящий говнюк, увязший в политике.
Метит на должность шефа.
– А впечатление производит неплохое, вроде бы компетентный.
– Ну тогда он настоящий компетентный говнюк.
От пристального взгляда Пендергаста стало не по себе. Д'Агоста совсем забыл, каково это, когда глубокие серые глаза фэбээровца проникают в самую сердцевину твоей души.
– Вы кое-что упустили, – сказал Пендергаст. – Я помню, у вас были жена и сын – Винсент-младший, надо полагать.
– Сын и теперь есть, – кивнул д'Агоста.
– Остался в Канаде с моей женой. По крайней мере с женой по бумагам.
Пендергаст молчал, и д'Агоста, тяжело вздохнув, продолжил:
– Мы с Лидией стали все больше отдаляться друг от друга. Знаете, как это бывает, когда работаешь в полиции, по многу часов. Начать хотя бы с того, что она не хотела переезжать в Канаду, особенно в такую даль, в Инвермер. А уж когда я стал работать дома целыми днями, пытался писать... Мягко говоря, мы действовали друг другу на нервы.
