Глядь на шумную сцену — муж и жена делятся недовольством, каждый за своим столиком в автобусе. Внезапно путь разламывает морозная буря. Один взгляд между ними: напряжение, решимость продолжать свое путешествие — будь что будет. Этот роман о противостоянии двух сердец в условиях северной зимы создает атмосферу страстных и холодных эмоций....
Ты же меня не выгонишь?
И в этих нескольких словах, в голосе, во взгляде, в положении засунутых в карман джинсов рук засквозило такое отчаяние… что Паша забыл на хрен про все свое благоразумие. И вот он уже прижимает ее к себе, утыкается лицом в мягкие волосы, гладит ладонями тонкую спину и чувствует, как ему в грудь упираются ее небольшие упругие груди.
Да будь оно проклято все… Как же он соскучиться успел…"
"— Как я могу тебя выгнать, Инга…
Она поднимает к нему лицо.
— Тогда расскажи.
— Что? — неужели всего, что он рассказал, недостаточно?
— Расскажи, почему ты уехал тогда до конца смены.
Он смотрел на нее растерянно. А Инга прошла и села в кресло. То самое, в котором он… Так, нет, об этом сейчас не думать!
— Это так важно именно сейчас? Это же было черт знает как давно.
— Да. Очень.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга — он, стоя на ковре посреди комнаты, она в белом велюровом кресле. Да, определенно упрямство надо измерять в Ингах Дубининых.
— Хорошо, — Павел прошел к бару, достал бутылку виски и пару бокалов, налил в них примерно по трети и протянул один Инге.
— Это чай? — она покачала темно-коричневую жидкость.
— Почти.
Инга понюхала содержимое стакана, поморщилась.
— Могу заказать тебе настоящий чай, — предложил Павел.
Инга покачала головой.
— Не хочу, чтобы кто-то сюда приходил. А я за рулем… — покрутила бокал задумчиво. А потом одним духом ополовинила его. Поморщилась, подышала часто носом. — Все, теперь не за рулем. Рассказывай.
Свою порцию анестезии Павел выпил полностью.
***Внешностью Павел пошел в мать, а характером — в отца. Отец, слесарь-киповец с золотыми руками был на прекрасном счету на заводе, ценим руководством и не обижен материальными благами. Но, помимо технического образования и золотых рук, у Валерия Мороза имелась еще и хозяйственная сметка. Умел он устроиться в жизни. И сумел вовремя сориентироваться и урвать от жизни жирный кусок в тот переломный момент, в который в большой стране когда-то народное общее государственное начало вдруг резко становиться частным.
Пашка помнил времена, когда они были обыкновенной семьей, жили в двухкомнатной хрущевке-трамвайчике. А потом — словно по мановению волшебной палочки все изменилось. И появились деньги, большие деньги. Был отстроен загородный дом. Мать ушла из ателье, где работала, и принялась обустраивать новое жилье. Пашка получил все, о чем он раньше мог только мечтать.
