В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Он оставляет Ларису Григорьевну, идет в спальню, но не заходит туда, из прихожей видя, что Рада стоит посреди комнаты,
обнявшись с отцом. Тот держит ее за плечи и гладит по голове, и что-то очень тихо говорит. Гера не слышит, да и не
пытается, не мешает, снова оставляя их вдвоем.
Через минуту Рада приносит на кухню документ, подтверждающий регистрацию брака. Но Ларисе Григорьевне это уже не
нужно.
— Верю-верю, — рассчетливо-аккуратно улыбается она, точно боится улыбнуться слишком широко или, наоборот, — улыбку
недотянуть.
что ж мы тут под ногами топчемся.
— Конечно, — соглашается Дружинин и улыбается дочери мягко и загадочно.
— Я провожу, — кивает Рада, понимая, как жутко устала от этой пятнадцатиминутной встречи.
Глава 29
— Как это вам, Филипп Филиппович, удалось
подманить такого нервного пса?
— Лаской, лаской… Единственным способом,
который возможен в обращении с живым существом…
«Собачье сердце»Несколько дней проходит после той короткой встречи с родителями.
Несколько… Или больше?
Трудно определить. Дни текут не скучные, разноцветные, но пропитанные одинаково зудящими мыслями и бесконечным
ожиданием.
Иногда Рада думает о том разговоре. Странно было бы не думать, человек на то и разумный. Собственное состояние
заставляет поразмыслить не только о будущем, но и о прошлом, наталкивая на некое переосмысление.
Как бы цинично это ни выглядело со стороны, сейчас Рада боится лишь одного: стать такой матерью, как Лариса Дружинина.
Не дай Бог ее собственный ребенок будет испытывать к ней такие же чувства, какие она теперь испытывает к матери.
Ей, Раде, оказалась недоступной жертвенная, ничего взамен не требующая любовь к родителям. Пустыми стали понятия
самодостаточности, независимости и гордости, возведенные их стараниями в ранг высших добродетелей. Важнее стало
сопереживание. И просто — переживание. Поцелуй, ласка, доброе слово. Крепкое объятие, в котором чувствовала бы себя
защищенной.
обстоятельство, не несчастный случай, не трагедия... Последние годы чувствовала себя помехой. Грязным пятном на
белоснежной родительской репутации.
Гера абсолютный эгоист в любви. Эгоист по жизни. Делец. Который умеет делать деньги из воздуха. Он и с ней творит что-то
особенное, учит принадлежать ему, быть неотъемлемой частью его мира.
