Дальше они шли молча. Но семена сомнений были посеяны в душах. Если, конечно, души у них имелись.
* * *Синяки и гематомы сходят долго: если их усиленно лечить – то минимум неделю, если не лечить – не меньше семи дней. За это время Ворон часто и много общался с вояками. Они вошли во вкус порученной работы, и с энтузиазмом говорили об особом отделе, который должен выявлять предателей и шпионов среди братвы, об агентурном проникновении в ряды врага, для выведывания его планов, о внутренней структуре бригады – дисциплине, взаимодействии между звеньями и т.
д. Ворону многое было непонятно, но он чувствовал, что бывшие военные говорят дельные вещи, которые пойдут на пользу им всем. Морпех даже представил план развития организации, который Ворон, по его мнению, должен был заверить своей подписью.
– Ты что, доказательства для уголовного дела против нас готовишь?! – разозлился Ворон. – Сожги всё это! У нас так не принято.
– Но нужно твое одобрение, – объяснил Погранец азбучную армейскую истину.
Но Ворон таких истин не признавал.
– Я одобрил! И никаких подписей.
Военные пожали плечами.
– Как скажешь, командир…
– И не называйте меня командиром!
– Хорошо… шеф! Только о некоторых вещах никому из пацанов знать не положено. Кто у нас будет особистом, и кого мы зашлем к херсонским – это тайна. Кроме тебя и исполнителей никто об этом знать не должен.
– И Коряга? – спросил Ворон.
– Тут ты смотри сам. – Морпех отвел взгляд в сторону. – Обычно замы в курсе дела. Но если ты ему не доверяешь…
– Да нет… Это я так, для порядка, на него наехал.
Короче, всеми этими военными штучками занимаетесь вы с Погранцом. Что необходимо – можно говорить Коряге. А я должен знать всё!
– Ясно, шеф, – кивнул Морпех.
* * *Через неделю, замазав тональным кремом следы побоев, Ворон с Корягой отправился в городскую полицию. Постовой настороженно встретил подозрительных русских с объемистыми сумками, но дежурный, увидев их, дал команду пропустить и лично проводил к кабинету со строгой вывеской: «Начальник городского отдела полиции Никола Анапев».
Грозный начальник был полноватым мужчиной лет сорока, в тщательно подогнанной и выглаженной форме. Он поднялся навстречу вошедшим, приветливо улыбаясь, обнял каждого. Ходившие по Анпакуровскому рынку слухи о дружбе вороновских с полицией обретали свое подтверждение.
– Слышал, слышал про ваши проблемы, – с легким акцентом сказал по-русски начальник, рассматривая покорбованные лица гостей.
