Древо почти не принимало её, и лишь цветы впитывали. И я вдруг осознала, что мне не хватит сил. Иллеми сотни, а я одна. Именно тогда я сбилась с ритма, подалась вперёд, прижав ладони к груди. Запела вновь, но уже чувствовала, насколько ослабла алетерна. Нельзя сдаваться, но откуда взять силы?
— Пой! — зарычал Доран, когда я сбилась во второй раз.
Я послушалась, запела, зажмурившись, а по щекам бежали слёзы. И словно услышав мой крик отчаяния, в песню влился новый голос. Тонкий девичий. Айвирена. Ей ещё рано создавать алетерну, но она пела, пытаясь поделиться своей силой со мной.
Громкий всхлип сорвался с уст, когда к нам пришёл на помощь и третий голос. Алетерна мамы вплелась уверенно и мощно, став основой песни.
Распахнув глаза, я рассмеялась между строчками. Слезы всё ещё лились из глаз, но уже счастливые. Цветы один за другим опадали с Древа и исчезали. А снизу раздавалось всё больше голосов. Иллеми возвращались в этот мир.
— Что происходит? — прорычал Доран, подлетая ко мне. Сжав плечо, он встряхнул меня, заставляя замолкнуть.
— Я сказал, ты должна уничтожить Древо! — прокричал он мне в лицо, яростно сверкая глазами."
"Ответить или что-то возразить я не успела. В наше противостояние ворвался жуткий хруст. Все цветы исчезли и теперь зал тонул в полумраке. Обернувшись на звук, мы увидели, как одна из больших веток отвалилась, а трещины побежали по стволу Древа. Первый толчок заставил содрогнуться стены дворца. После чего наступила тишина. Даже альвы затихли, не рискуя сказать хоть слово.
Древо возвышалось над нами мертвой громадой. Я почти не ощущала в нём жизни.
— Ещё, нужно ещё, — вскричал Доран. Он развернул меня, прижав спиной к своей груди. Шеи коснулся холодный металл меча. — Пой, Айлирана!
Выбора не оставалось. Вспомнились слова лекаря. Всё это лишь возня на пороге гибели мира. Ведь его сердце доживало последние минуты.
Лети, моя песня, в бездонную высь!
Душа, оживи, расправь свои крылья!
Припев звучал сквозь всхлипы, а Древо разрушалось. Я была не в состоянии облечь в слова свои страхи, создать новые строчки своей алетерны.
Тьма и холод пробирались в душу. Черная кора струпьями опадала на камень пола, ветки осыпались, а крупные, треснув, падали с высоты. Щепки летели в стороны, ударяя в тело и лицо, пока сам ствол не разрушился, распадаясь надвое. Сквозь трещины, словно свет надежды, пробилось слабое сияние.
— Вот оно! — расхохотался Доран, отталкивая меня от себя.
Не удержавшись на ногах от сильного толчка, я рухнула на пол.
