— Деймос! — вперёд выбежал Берт с золотоволосой женщиной на руках, в которой я узнал бывшую королеву Иллении. — Ты жив. Не могу поверить! — воскликнул он, скупо улыбнувшись.
— Что происходит?
Мы все пошатнулись от нового сильного толчка, а рядом на землю рухнул балкон, отсоединившись от стены.
— Там осталась Лира! — маленькая девочка с ярко-алыми волосами повисла на моей руке. — Ты должен спасти её. Она ждёт тебя! — затараторила она.
— Айлирана в зале Древа, — пояснил Берт, больших объяснений мне не требовалось.
— Тогда и мне туда.
Пронесшись между иллеми и гармонтами, я устремился вглубь дворца. К тому моменту здание сотрясало так, что приходилось держаться за разрушающиеся стены, иногда с трудом отмахиваясь от обломков. Пыль стояла в воздухе, затмевая взор и забиваясь в нос. А я несся вперёд, не обращая внимания ни на что. Знал, что нужен Айлиране."
"Когда добрался до дверей, ведущих в зал, даже не поверил, ведь продвигался буквально на ощупь. Одна из дверей надломилась, а сами они не поддались, чем-то заваленные.
Пришлось протиснуться в разлом стены. Барьер всё еще держался. Возле него в пыли и обломках корчились от боли в ожогах альвы. Сердце мира полностью разрушилось, разломившись по центру ствола. Лира вскрикнула, когда Доран оттолкнул её от Древа. Она упала на пол, подняв лицо к потолку, когда вниз понеслась огромная плита.
Я рванул вперёд на пределе скорости, не обращая внимания на ударяющие сверху мелкие камни. И успел в последний момент.
Грохот оглушил, когда плита рухнула вниз, подняв столбы пыли за спиной. А я замер с моей Лирой в рукав, припав на одно колено и закрыв нас покрытыми броней крыльями.
— Деймос, — её дрожащие ладони обхватили мое лицо. По припорошенным пылью щекам струились слёзы. А нежные губы раскрылись в улыбке. — Это ты. Это ты…
Мир вокруг рушился, переживая последние мгновения. А мы с ней улыбались: ведь вновь обрели друг друга.
Глава 39
/Айлирана/
Деймос держал меня в руках, сжимал так крепко и одновременно трепетно, что щемило сердце.
Оно пело и ликовало, заживляя раны. Слабая надежда, что теплилась в самой глубине души, оправдалась. Он вернулся ко мне. Я все ещё в неверии водила кончиками пальцев по поросшей щетиной щеке мужа, касалась широких плеч и обнажённой груди, на которой в полумраке сияли бордовым магические письмена. Такой же свет исходил от закрывающих нас от обломков полупрозрачных крыльев, покрытых сейчас каменной крошкой.
