У меня кружится голова, я не могу дышать, и я держусь за его бедро больше для равновесия, чем для чего-либо еще. Я чувствую, что если отпущу его, то упаду.
А может, и хуже.
Мой муж использует мой рот, как будто это его собственный сосуд наказания. Он входит внутрь, держа свой член у основания моего горла, затем вырывается, позволяя мне глотнуть воздуха, прежде чем вернуться назад.
Я не пытаюсь остановить его, когда он использует меня, наказывает и вымещает на мне свой гнев.
Во всяком случае, мои бедра сжимаются каждый раз, когда он конфискует мой воздух.
Каждый раз он врывается с непримиримой силой, грубо обращается со мной, забирает у меня то, что хочет.
По моему подбородку стекает слюна, по щекам текут слезы, но я все еще держу рот открытым, когда он вырывается. Я все еще хочу, чтобы он был внутри, даже если у меня болит челюсть.
Однако наказание меня, похоже, не снимает остроты с его свирепых черт. Вместо этого он, кажется, углубляет, усиливает, обостряет их.
– Я провожу два месяца, два гребаных месяца, развлекая твою веру в то, что ты Уинтер, и как только я думаю, что ты вернулась, как только я начинаю верить, что ты будешь другой, ты все портишь.
Рыдание вырывается из моего горла, но оно теряется в звуке того, как он трахает мой рот – или, точнее, мое горло.
– Этот рот мой, Лия. Только мой.
Я отчаянно киваю, хотя он не задал вопроса.
Адриан крепче сжимает мои волосы, и его тело напрягается. Я думаю, что он кончает, но, похоже, это не так.
Он продолжает двигаться дальше и дальше, его бедра двигаются с безжалостностью, которая крадет мои мысли и мое дыхание.
– Открой рот пошире, – наконец хмыкает он.
Я так и делаю, чуть высунув язык.
Адриан отпускает мою челюсть и оттягивает мою голову назад, используя мои волосы.
– Чертовски моя.
И с этими словами он кончает мне на губы, язык и горло. Я глотаю как можно больше, но часть его спермы скатывается по моему подбородку, смешиваясь со слюной и слезами.
Я задыхаюсь и у меня болит между ног, но я игнорирую все это и сосредотачиваюсь на Адриане.
Он все еще держит меня за волосы, и, хотя он только что кончил, его член уже наполовину тверд, как будто готов к большему.
Я не перестаю пялиться на него. Отчасти из-за того, насколько он прекрасен, но также и потому, что мне всегда нравилось наблюдать момент экстаза на его лице сразу после оргазма.
Но самое главное – мне нужно знать, что он все еще хочет меня.
