Даже воздух изменился на этой маленькой, промерзшей полянке.
— Возможно, — насколько могла спокойно ответила Эльфвина. — Но это не отменит приказ короля. А ведь все мы служим королям, верно?
— Не ты, чертова предательница. — Бьорн оскалился и сделал шаг ближе. — Ты племянница Эдуарда Уэссекского, дочь госпожи мерсийцев, а стала наложницей норманна. Твой дядя хотел убить тебя по дороге в монастырь. Как думаешь, что он скажет, когда узнает обо всех твоих талантах? Когда я ему расскажу?
Он встал совсем рядом. Худощавый и бледный, он все же был мужчиной.
Крупнее и выше ее, к тому же хороший воин. Эльфвина крепче сжала рукоятку и замерла.
— Вот я не понимаю, — произнесла она попрежнему тихо и спокойно, — почему ты тешишь себя надеждой, почему уверен, что король Эдуард Уэссекский будет говорить с тобой, оборванным норманном, от которого разит выпивкой? Где ты собираешься с ним разговаривать? Когда? В первый же день, как ты окажешься на территории Мерсии, в тебя полетят тысячи стрел. Ты ни за что не сможешь даже приблизиться ко дворцу.
Усмешка сползла с лица Бьорна, выражение стало пугающим.
— Стерва, — прошипел он. — Что ж, тогда я получу все, что хочу, сейчас.
В воздухе повисли звуки оскорбления, и в следующую секунду он бросился вперед, прямо на Эльфвину.
Она была готова. Девушка не стала размахивать оружием, как, видела, делали на тренировках мужчины. Она сложила руки, будто для молитвы, и зажала кинжал, выставив лезвие вперед. Бросившись на нее, Бьорн сам на него и напоролся. Взвыв от боли, он отпрянул.
Эльфвина перехватила кинжал и теперь держала его, как воины, в ожидании, что Бьорн сделает следующий выпад, тогда ей удастся ранить его сильнее.
— Nipingr! — прорычал он, награждая ее еще одним ругательством — ничтожество. Не человек. Вещь. — Стерва!
Он зажал ладонью рану на руке, на землю упали капли крови. От его решимости и нахального взгляда не осталось и следа. Глаза затуманились, губы скривились.
Воин вновь бросился вперед, но Эльфвина отскочила в сторону, держа нож перед собой, преодолевая страх и глядя прямо в разъяренное лицо.
Казалось, она даже не дышала. Она понимала, что, увидев ее кинжал, ощутив его телом, он первым делом попытается завладеть им.
Она обязана сделать так, чтобы это стоило ему жизни.
Они двигались по кругу, стоя лицом друг к другу. Внутри бушевали эмоции, которых принцесса не испытывала никогда в жизни, но сейчас не имела права ни на какие чувства. Позже, если выживет, сможет позволить себе все, что пожелает.
