— Меня воспитали в вере, что долг женщины соткать мир, и не только ради своей семьи, прежней и новой, но и ради Бога. — Эльфвина вспомнила женщин, которые ее воспитывали и учили, о Милдрит и Этельфледе. Обе такие разные, занимающие разное положение, но в каждой жила уверенность, что она на том месте, на котором должна быть. Эльфвина всегда завидовала этому, но сейчас поняла, что ощущает то же самое. Ее место здесь, в объятиях Торбранда. — Могу ли я считать себя хорошей женой, если противлюсь тому, чтобы мой муж служил королю?
— Я тебя не заслуживаю, — произнес он, и в голове появились нотки боли.
Неужели этот могучий, сильный воин действительно верит, что говорит? Впрочем, он ведь много лет искренне считал, что виноват перед родителями.
— Это не так, — поспешно проговорила она. — Ты остановил меня на дороге и сделал своей женщиной. Заслуживает ли мужчина то, что завоевал? Наши короли, уверена, скажут, что да. И так же скажу я.
— Милая моя, — обратился он глубоким, тихим голосом, — Эльфвина.
Я буду тебе хорошим мужем, обещаю. И еще. Я тоже буду любить тебя. Я докажу это всем: телом, мечом, сердцем и благословением, которые пошлют мне боги. Я клянусь в этом здесь и сейчас.
Эльфвина подняла руку с кинжалом и увидела, как он вскинул брови. Вместо того, чтобы ударить его, она провела лезвием по внутренней стороне его руки. Неглубоко, лишь для того, чтобы появились несколько капель крови. Выдержав его напряженный взгляд, прижала свою руку к его ране.
— Заклинания на крови — опасная вещь, — предупредил Торбранд, хотя смотрел по-доброму.
— И что сказали бы ваши священники.
— Мне все равно. Я не хочу ждать, когда придут в этот мир наши дочери и сыновья. Самое главное, что мы станем единым целым, Торбранд. Вот мы и стали.
— Эльфвина. Я люблю тебя.
— И я очень люблю тебя, Торбранд, — ответила она шепотом.
Он опустился на землю, посадил ее сверху и накрыл плащом. И сделал своей женой, и показал свою любовь, а она показала ему свою. Их глаза словно только открылись, а до этого момента они оба были слепы.
Им нечего было скрывать друг от друга. Не было повода враждовать.
Они не думали ни о королях, ни о войнах или интригах. Они по-настоящему соединились в единое целое. Они шептали клятвы, и Эльфвина вновь приняла в себя Торбранда. А потом пальцы их переплелись, глаза неотрывно смотрели в глаза, они наполнялись друг другом.
Она чувствовала, что стала женой в полном смысле. Только зимние деревья были тому свидетелями.
