В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
– Владимир Петрович, мне нужно… уходить.
– Неправда. Вам уходить нужно через двадцать минут.
Она по-прежнему не смотрела на него, но его собственное имя, которое она бойко произнесла, странным образом его… задело. Как будто в том, как она его выговорила, было что-то очень интимное, личное.
– Ну, так как, Мария Викторовна? Она молчала только секунду.
– Никак. – Она решительно поднялась и распахнула двустворчатую дверь в кромешную тьму коридора. – До свидания.
Архипов ничего не ответил, большими шагами прошагал до входной двери, распахнул ее и через мгновение был у себя дома.
В дальнем конце просторного холла показался величественный Тинто Брасс. Он посмотрел на Архипова и вопросительно мотнул башкой.
– Выперли, – сообщил Архипов, – взашей. Ему показалось, что мастифф закатил глаза.
– Да, правда! – энергично подтвердил Архипов. – Зря ты мне не веришь!"
"Тинто Брасс ухмыльнулся, и тут Архипов захохотал.
Похохотав, он пошел варить кофе, вытащил из ванной Гектора Малафеева, проскакал вместе с ним по пирамиде из трехбуквенного слова и пустился в дальнейшие странствования по “Испражнениям души”. Мария Викторовна его больше не интересовала.
* * *
Архипов проснулся оттого, что рядом кто-то гулко и настойчиво колотил молотком в дно железной бочки.
– Ч-черт! – пробормотал Владимир Петрович и накрыл голову подушкой. Удары несколько отдалились, но не прекратились. Спать было невозможно. Архипов снял подушку и сунул в ухо палец.
Палец тоже не помог. Кроме того, спать с пальцем в ухе никак не получалось.
– Козлы! – в подушку сказал Архипов.
Он был уверен, что молотком по бочке стучат строители подземного гаража. Колебание материи – так выразилась Лизавета Григорьевна.
Архипов сел и открыл глаза. Было темно и очень поздно. Именно поздно, а не рано. Он всегда точно чувствовал время.
Будильник показывал начало третьего.
Удары возобновились, и он понял, что никто не бьет молотком по бочке.
– Тинто! – позвал Архипов, встал и побрел по ночной квартире.
