Это ведь я решила, что нашим отношениям конец, но я не думаю, что девочкам стоит знать гениальный план папуля выдать внебрачного ребенка за нашего.
Потому что дочери однажды могут это припомнить мне в ссорах, что лучше бы они ничего не знали, и с позиции испуганного подростка я сейчас согласна с этой мыслью.
Лучше не знать, что папа изменял маме, но из-за женского эгоизма я решила вскрыть правду.
И я имею на это полное право, но факт остается фактом: могла сохранить дочек от этого жестокого удара. Могла, пусть и ценой своей гордости.
— Наташа… беременна? — хрипло переспрашивает Варюша.
— Да, — коротко кивает Роман. — Девочки, я знаю, что слышать такое… мягко скажем, шок. Да, это шок, но вот так. Это не отменяет того, что вы мои дочери и что я вас люблю.
Алинка и Варька не шевелятся и не моргают. Похожи на кукол сейчас.
И я честно, не знаю, как быть дальше. Что говорить и как обрисовать ситуацию, что все будет хорошо, если я сама в этом не уверена.
— Наташа? — сипит Алинка.
Рома закрывает глаза и опять кивает:
— Да, Наташа.
На виске Романа пульсирует синеватая венка, которая говорит мне, что он очень напряжен сейчас.
— Мне жаль, девочки.
Его голос вздрагивает хрипотцой, и он медленно выдыхает.
Ему стыдно? Крепко сжимает пальцы, переплетенные в замок между коленями. Костяшки белеют.
— И она родит мальчика? — тихо спрашивает Варя. — Да? Мальчика?
Я аж вздрагиваю от этого вопроса, потому что слышу в нем страх и отчаяние, ведь все всегда хотят мальчиков. Особенно папы.
Роман открывает глаза и смотрит на Варю прямо и твердо:
— Это еще что такое?
— Вы ведь хотели мальчика с мамой… — сглатывает Алинка.
— А родились мы…
— Не припомню такого, чтобы я говорил подобное, девочки, — Роман не моргает. — Родились вы, и я был счастлив, — делает паузу и хмурится, — что это вообще за разговоры о мальчиках?
Он переводит темный и возмущенный взгляд на меня.
Он считает, что это я транслировала такую мысль девочкам?
Нет, вслух я ничего подобного не говорила, но да, во мне тоже сидит мысль, что мужчинам очень важны сыновья.
Ведь они, по мнению многих, продолжают род.
Сколько сейчас в глазах Романа злости.
— Я вам не раз говорил, — он вновь смотрит на Алинку и Варю, — что вы мои дочери. Мои любимые девочки. Мои наследницы. И что никого дороже вас для меня нет.
— Но Наташа беременна, — шепчет Варя, моргает и по щеке катится слеза. — И родит мальчика…
— Я бы предпочел, чтобы она никого не рожала, Варюш, — голос у Романа, как натянутая струна.
