Мы переглянулись с ребятами и снова посмотрели на Настасью, потому что этот пробирающий до мурашек шепот снова звучал отовсюду.
– И вам не позволю…
Туман словно понял мертвячку с полуслова. Он вмиг затянул реку, росший по берегу ивняк и стал приближаться к нам. Мы с ребятами сбились вместе, вцепились друг в друга, понимая, что все попытки исчерпаны. Но я так не хотел сдаваться! Я любил жизнь!
– Бежим! – срывающимся голосом скомандовал я.
За этим ничего не последовало. Мы стояли как вкопанные, я не мог пошевелиться.
Сразу возникло сожаление и мысль о том, что бежать следовало раньше.
– Сдвинуться не могу, – прокряхтел Кики. – Что за фигня?
– Она не дает, – безжизненно ответил Рыжий. Он шмыгнул и откашлялся. – Мы обречены…
Зоя рядышком всхлипнула и тихо-тихо принялась шептать молитву. Я с содроганием сердца понял, что и мольбы не помогут, Настасья уже не отпустит никого из нас.
– Мне так жаль, – сказал я первое, что пришло в голову. – Если бы я не приехал, вы бы остались целы и невредимы. Я все испортил.
– Мы не слепые котята, чтобы ты мог вести нас на поводу, Слав. Мы сами выбрали этот путь, и… мне тоже жаль.
Голос принадлежал Глебу. Я уже не видел друзей, но ощущал их тепло. Мы дрожали, но не отпускали друг друга. И возможно, это был не самый плохой конец.
– Хорошая была попытка с останками, Кики. Жаль, что не выгорело.
Рыжий стоял где-то слева, я услышал, что он похлопал Кики по плечу. Парень не смог ответить, просто простонал что-то невразумительное.
– Простите, ребят. Зоя, прости меня.
– Это не твоя вина, Слав, – прошептала подруга сквозь слезы.
Я зажмурился и прижался к друзьям еще сильнее, они ответили тем же. Наши приключения были сплошным кошмаром, и, наверное, если бы я выбрался из Вороньего Гнезда, уже не смог бы жить обычной, нормальной жизнью. Почти каждую ночь меня мучили бы кошмары, я стал до смешного дерганым, мне везде мерещились призраки.
Но сколько бы я ни думал обо всем плохом, хорошее выбивалось на поверхность, подобно росткам пшеницы ранней весной, и тянулось к солнцу.
Я познакомился с бабушкой, встретил настоящих друзей и впервые влюбился… Я улыбнулся сквозь бисерины слез. В последние моменты жизни лучше думать о хорошем, чем сожалеть.
– Наста?
Чей-то голос пробился сквозь мои мысли. Он не принадлежал ни Глебу, ни Рыжему, ни Кики, но был мужским. Когда голос снова повторил имя Настасьи, я распахнул глаза. Возле мертвячки с Плотинки стоял высокий парень в коричневом брючном костюме. Рыжий, совсем как наш Саня.
