Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
В журнал доставленных его вносить не будешь, будто его и не было в обезьяннике.
— Ну надо глянуть, может, Ленка уже его в свою сводку забила?
— Да пофиг, скажешь, чтобы сделала отметку, что состояние опьянения не подтвердилось и проведена профилактическая беседа, и в рапорте так же напишешь. А взамен, хочешь, карточку на тебя выставим, на раскрытие, есть у меня лишнее преступление, на тебя перепишем… Найдём, чем поделиться. Вот тебе и палка за раскрытие будет, это покруче, чем административный протокол.
— Вот это разговор, — старлей обрадовался.
* * *"
"Худой парень, сидевший в обезьяннике, никак не походил ни на бандита, ни на ветерана. Обычный парень среднего роста, ничем особо не выделялся, таких было много на улице. Взгляд только серьёзный, будто он старше своих лет. Впрочем, так оно и было, в таких условиях взрослеют быстро.
Сначала Егор удивился тому, что его выпустили из обезьянника, где он сидел вместе с мелким жульём и бомжами, а потом удивился тому, с какой радостью его встречают друзья.
Но мне осталось раздавить и эту бабочку, которая взмахом крыла превратила этих приличных честных ребят в отпетых бандитов.
— Паха, даже не ожидал, — Орлов крепко тряс меня за руку.
Вот смотрю на него, и, как и в случае с Федюниным, не вижу того бандита, с которым говорил в ИВС в первой жизни перед самой смертью. Вообще никак. Но это и к лучшему.
— С нами, может? — предложил Витя. — Посидим там, во дворе, побазарим за жизнь. У нас шашлыков немного осталось, в пакетике забрали с собой.
— Идите лучше по домам, парни, — сказал я. — Если кто-то ещё попадётся, уже не вытащим.
— Не попадёмся, — кто-то расслабленно рассмеялся.
— И с драками осторожно, бандиты здесь наглые, а мы ещё не всех пересадили.
— Всех посадишь, — заверил меня Орлов. — Спасибо, Паха. Я твой должник, отвечаю.
Я кивнул, попрощался с ними. Пора уже идти домой, но у меня оставалось ещё одно дело.
Кирилл Аничкин, наш криминалист, сидел в своей лаборатории допоздна. Хотя лаборатория — это сказано громко. У него должен быть свой кабинет и отдельное помещение без окон для фоторабот — этакая темнушка с красной лампой.
