Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Раздел Chitat.online для книги «Прорвемся, опера!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда Толик во время налёта на завод звонил в ГОВД и звал подмогу, коллеги из соседних кабинетов откликнулись и поехали с остальными. И раз я применил оружие, то по правилам требовалось проверить психическое состояние всех причастных, а не только моё.
Благо, психологичка, приятного вида женщина лет тридцати (никогда не видел, чтобы на этой должности у нас работал мужик) куда-то постоянно торопилась, и обошлось без нудных разговоров, а полиграфа у нас тогда вообще не было.
Сначала мы заполняли длинную анкету, где ещё надо было упомянуть всех родственников и где они работают или учатся (притом, что такую анкеты мы заполняли при устройстве на работу), а в этой же анкете решали всякие задачки на сообразительность.
Зачем получили тесты СМИЛ, где надо было под каждым утверждением надо было ответить утвердительно или отрицательно. Причём смотреть надо было внимательно, ведь некоторые утверждения были сформулированы с подвохом, и можно было попасть. Да и их было так много, что голова через какое-то время отключилась даже на простых.
— Нет, Толян, — шепнул я, заглядывая к нему в листок, когда психологичка вышла. — Ну кто так пишет? Всё наоборот. Читать любишь, боль причинять не любишь, Родину любишь, мыслей об убийстве окружающих нет, в школе учиться любил. Правь, быстрее!
— Да я перепутал, думал, надо так писать! — прошипел Толя. — Я думал…
— Правь, давай!
Закончили нескоро, зато после этого я сразу получил справку, что я сотрудни, лично от кадровички, супруги Шухова, и суровый взгляд от Пигасова, который выдал мне направление в госпиталь.
— Когда прибудут результаты тестирования, — проговорил он сквозь зубы, — там и посмотрим, будете вы работать, Павел Алексеич, или нет.
— Если не мы, то кто? — философски проговорил я и убрал бумаги в папку.
Уже скоро придётся их отдавать, если Туркин что-то придумал. А ему придётся что-то думать, раз у них идёт такая канитель, и они срочно ищут кого-то надёжного для своих операций.
Вернулся домой, покормил собаку, хотя Сан Саныч думал, что мы сначала будем гулять, ведь такой был обычный порядок. Но Турок просил взять пса, и я так думаю для того, чтобы я крутился рядом с этим местом, якобы мы гуляем, а если что, вмешался в операцию. Детали-то я пока не знал.
— Гулять потом, — сказал я, пока он совал мне поводок. — Пока ужинай.
А в назначенный час я вышел на улицу. Немного прошёлся по двору, меня окликнуло несколько парней лет под двадцать, но вспомнил, что это кто-то из команды Орлова, ждали его самого. Позвали меня с собой, но я сказал, что этим вечером занят по работе.
Вскоре они ушли, я прошёл вокруг дома, а затем, когда уже совсем стемнело, увидел, как во двор заезжала белая «Газель». Номера на месте, но слишком уж заляпаны грязью. Людей внутри не видел.
