Сначала надо понять, где сейчас киллер Федюнин, потому что банды Орлова пока не существует вообще, а сам он ещё не вернулся в город из армии.
— Видали? — в кабинет зашёл Шухов, потрясая газетой. — Смотрите, что натворили! Нарисовали усы! Вот же мелкие гадёныши!"
"— Да как же так, Петрович, как у них совести хватило? — преувеличенно возмутился Устинов. — Надо дежурного спросить, может, видел кого подозрительного?
— Да толку-то? — расстроенно протянул Шухов. — Короче, мужики, я чё зашёл, — он суровым взглядом оглядел всех, но вместо ора и ругани вдруг предложил: — У меня тесть с пасеки приехал, мёда привёз.
Возьмёте? Свежий.
— Нет! — чуть ли не хором ответили все.
— Зима скоро, пригодится. Чай-то с мёдом пить — самое то. А то сахар дорогой сейчас. А я дёшево отдаю, как от себя отрываю. С получки отдадите.
— Так получка-то ещё когда будет? — Устинов нахмурил брови. — На что мы тебе мёд-то покупать должны?
— Я-то откуда знаю? — смутившийся Шухов выскочил в коридор.
Не, знаем мы его свежий мёд, даже я это вспомнил.
Старые слежавшиеся комки засахарившегося мёда, который невозможно есть, но который он продавал всем, кого видел.
Ладно, пока есть свободная минутка, надо действовать. Я поднялся и подошёл к Толику. Он всё хотел перевестись к нам, но Шухов не давал, вредничал, ставил условия. Подмогну немного.
Ведь я помню, куда в итоге делись те медали, дело-то обсуждали долго, когда они нашлись.
— Толя, — позвал я. — Разговор есть.
— Говори, — он с подозрением посмотрел на меня.
— Был на рынке вчера вечером, — сказал я, думая, как лучше всё подать.
— Встречался со своим информатором. И он брякнул, что внук генерала Загорского бегал и пытался всем впихнуть ордена своего деда. Тот, который с этой, попугайской причёской, зелёной.
— Ах он сучонок мелкий, — протянул Толик, моментально просияв. — Панк хренов. Так и знал, что это он, гадёныш, спёр их. Ох, дед ему устроит. Своей портупеей генеральской ему всю жопу отхлестает. А я всю голову сломал.
— Успевай, — я кивнул. — Пока он не продал всё.
Если успеешь, увидишь расправу.
— С меня пузырь, Паха!
Толик накинул куртку, метнулся то в одну сторону, то в другую, а потом посмотрел на меня и достал из кармана целую горсть жареных семечек.
— Хоть это пока возьми, — бросил он и выскочил в коридор. Оттуда выкрикнул: — Сам жарил!
Ну, вот так шаг за шагом и будем всё делать. А Толик про благодарность не забывает. И чё мы с ним тогда не поделили? Молодые были, что поделать.
А я подошёл к Якуту и Дружинину.
