Ближе к полудню остановились, дали лошадям отдых. Богдан отказался взять сменную лошадь, его животное больше других нуждалось в отдыхе. Крупная пена клочьями выбивалась из-под попоны, сползая к брюху.
Вообще наши жеребцы были отнюдь не мелкие, заметно превосходя в росте степные монгольские. Но до стати английских или арабских скакунов им было еще расти и расти. Расположившись у небольшого ручья в стороне от дороги, мы пустили лошадей пастись. Пока мы с Натой умывались, воины отвернувшись созерцали окружающую природу.
Дисциплина в отряде Борда была на уровне: все молча делали каждый свое дело, не оглашая округу громкими разговорами. Именно соблюдение тишины позволило услышать, как по дороге навстречу нам идут люди.
Это оказалась семейная пара, мужчина и женщина в возрасте. Женщина тащила на себе тюк с вещами, а мужчина был обвешан утварью, как рождественская елка.
— Борд, что за странные люди? Куда они со своими вещами, выясни, — поручил я командующему. Выйдя из-за деревьев, Борд остановил необычную пару и вернулся через пару минут.
— Они из поселения в часе езды отсюда, староста выселил их, обвинив женщину в сглазе.
— И в чем проявился сглаз?
— Животные отказываются от еды, потом слабеют и умирают.
— Это не сглаз, а скорее всего заболевание. Так, продолжим путь, эту пару берем с собой, не хватало еще охоты на ведьм из-за падежа скота.
До меня доносились слабые возражения семейной пары, не желавшей возвращаться в деревню, но открыто спорить с Бордом они не решились.
Понурив головы, мужчина и женщина двинулись обратно и скрылись из вида, пока мы седлали лошадей.
— Не убегут в лес?
— Не посмеют, — ответил Борд, затягивая подпругу и подставляя колено, чтобы я мог взобраться на своего жеребца.
— Больше так не делай, Борд, я хоть и Великий Дух, но не самодур, упивающийся властью. — Легко вскочив в седло, тронул поводья. — Нам пора, мне не терпится разобраться с ситуацией в деревне.
Пару мы нагнали через десять минут, Борд на ходу крикнул им, чтобы торопились, не хотелось задерживаться в деревне слишком долго.
Старостой оказался пузатый мужчина лет пятидесяти, с редкой бороденкой и вороватыми глазенками. При виде нашего отряда его глазки заметались, а угодливый язычок сыпал комплименты по поводу состояния наших коней и экипировки.
— Ты почему выгнал из деревни мужчину и женщину? — не отвечая на его приветствие, ледяным голосом вогнал старосту в ступор.
