Автор
В глухой деревне, запертый в своем одиночестве изощренный мозг не давал покоя. Встреча с загадочным Яром разрушила тишину и пробудила мысли о настоящей жизни и людях. Однако бег по лесам стал незаменимым спасением от иллюзий и фанатичных теорий, что безопасность в уединении — лишь призрачная надежда....
— Пока я не решу.
— А если кто-то сделает ему противоядие?
— Шансы близки к нулевым. Из тех, до кого он может дотянутся, никто с ним работать не будет.
— Не верится, что он смирится, — растеряно покачала я головой.
— Ему придется. И тебе лучше поверить. Но сначала нужно поесть.
Тут в комнату вошел Питер и направился к нам, прижав уши. А вместе с ним внутрь просочились запахи еды и кофе.
— Привет, — улыбнулась я ему, и он, жалобно скуля, положил мне морду на колени. — Испугался? Прости… — Я обняла собаку, зарываясь пальцами в густую шерсть.
— Пошли. — И Верес вскинул меня на руки с неожиданной легкостью.
Он вынес меня в небольшую кухню, застекленную на старый манер — никакого пластика, только деревянные рамы, выкрашенные в бледно-зелёный.
— Откуда у тебя этот дом?
Я осмотрелась. Небольшой винтажный гарнитур напротив окна, диван в глубине, круглый столик и сервант с посудой.
— Купил его почти в таком же виде. Это дачный дом. Здесь в округе ещё с десяток таких домов, потерянных в лесу.
— Отличный домик, — улыбнулась я.
— Да, — кивнул он, слабо улыбаясь. — И на завтрак у нас манная каша. Питательно и сытно. То, что тебе нужно.
46
Я глянула в окно. Лес. Да так плотно, что ничего за ним не видно — ни участка, ни округи. Будто в невесомости. Никаких условностей, никаких границ… И на этом фоне образ Вереса проступил ещё ярче.
Я же ничего о нем почти не знаю…
…ну, кроме того, что на кухне он смотрится также органично, как и в лаборатории.
Я осторожно улыбнулась, глядя, как он накладывает кашу по тарелкам.
— А сколько время?
— Одиннадцать.
— А связь тут есть?
— Нет.
Он обернулся и поставил передо мной тарелку.
— У меня тут не очень разнообразные запасы, — глянул на меня коротко из-под бровей и отвернулся к печке, а я улыбнулась шире.
— Ты просто констатируешь факт, — заметила. — Другой бы извинялся.
— А ты бы как предпочла?
— Мне нравишься ты, а не кто-то другой.
Он обернулся, коротко улыбнувшись.
— Я не предлагаю тебе жизнь здесь.
— Почему?
— Мне всегда было тяжело в одиночестве. — Он точными движениями отмерил кофе, засыпал его в турку, добавил специй."
"— Что с тобой случилось?
Он молчал долго.
— Ничего хорошего, — тихо ответил, наконец. — Меня научили ценить одиночество, которое я ненавидел.
— Как ты освободился?
Он сгорбился над столом, уперевшись в него руками. А я поднялась, приблизилась к нему и осторожно обняла, прижавшись щекой к его спине.
