Его мышцы дрогнули под пальцами, а сам он весь напрягся.
— Верес, тебе страшно, когда я тебя касаюсь?
— Нет, — мотнул он головой, накрывая мои ладони и сплетая наши пальцы. — Я просто.… забыл, как это…
— Мне важно узнать тебя, — прошептала я, уткнувшись лбом в ее спину.
— Мне иногда кажется, что узнавать уже нечего. — Он обернулся и притянул меня к себе. — Что ты хочешь знать?
— Я не знаю, — пожала я плечами. — Все с самого начала?
Мы вернулись за стол с кофе, и Верес попробовал выполнить мое пожелание рассказать все.
Оказалось, что рос он в приюте. На мой вопрос, почему так вышло, он не нашелся, что сказать. Родителей он не помнил и информацию о них почему-то не искал.
— А как ты решил стать токсикологом?
— У меня не было возможности им не стать, — усмехнулся он невесело. — Уже в раннем детстве я понял, что мое чутье превосходит возможности других оборотней. Впервые меня побили, когда я уложил своего обидчика на койку на месяц, и тот едва не умер. Я ничего тогда не знал ещё толком, но чувствовал свойства веществ.
Это было сложно описать, но я это словно вижу. Стоит мне почувствовать запах, и мне становится доступна вся информация. Я будто подключаюсь к какой-то базе данных... — Он сделал глоток кофе и скользнул по мне привычным взглядом, наполненным жидким огнем. — Естественно, изучение этих веществ стало моим приоритетом. Добыча — вторым важным делом. В Академии меня тоже не любили. Я закончил базовый курс за три года, потом ординатуру… В двадцать семь защитил докторскую и считал себя звездой, с которой никто не сравнится.
Я завороженно слушала.
— А потом все изменилось. — Он помолчал. — Знаешь, наверное, я заслужил какой-то урок… но не такой. Такого никто не заслуживает. И я не хочу об этом рассказывать. Коротко — я провел следующие три года на ближнем востоке. Да, я действительно обладаю редким даром. Но ничего хорошего он мне не принес. Ничего такого, о чем я раньше мечтал.
— Дети из приюта вряд ли мечтают о многом…
— Это точно.
— А откуда у тебя Питер?
— Купил на вокзале, когда вернулся в Москву.
— И он потрепал пса за ушами, а тот со вздохом уложил ему морду на колени. — Тогда было слишком одиноко, и я о многом не подумал… — Он поднял на меня взгляд. — Обычно собаки не переносят оборотней.
— Неужели? А так и не скажешь.
— Да, Питер оказался исключением. — Он помолчал немного. — Я схватился за предложение Краморова, потому что никто раньше не предлагал мне защиту и возвращение к обычной жизни.
