Адам приглашает гостя в кабинет, пытается закрыть дверь, но я простреливаю его взглядом и захожу до того, как он успевает найти повод оставить меня не у дел.
— Сто лет не виделись, — говорит мужчина, принимая из рук моего мужа стакан с коньяком.
Адам улыбается, как всегда на двести процентов контролируя каждую свою эмоцию. Пока я, на правах молчаливой слушательницы, занимаю одно из кресел, они разговаривают. Обо всем и ни о чем. Вспоминают детдомовское прошлое: как громили окна заведующей, как сбегали ночью и до утра просто шатались по всем помойкам в округе.
Изредка смеются, изредка грустят, и, казалось бы, нет ни единого повода для беспокойства. Но это пугает сильнее всего.
Потому что Адам полностью и наглухо закрыт.
— Зачем приехал, Сергей? — спрашивает Адам, когда они приговаривают по порции алкоголя и оба явно устают делать вид, что байки из прошлого — единственный повод для встречи.
В ответ гость называет только одно имя, и у меня внутри все холодеет:
— Анатолий Франц.
Почему этот скот снова и снова возвращается в мою жизнь?! Даже просто звуком своего поганого имени, просачивается в крохотною щель, как смертельный газ в камеру.
Я рада, что сижу чуть поодаль, и никто из мужчин не обращает внимание на то, как я неосознанно нервно комкаю юбку на коленях. Всего секунду, потому что сразу беру себя в руки, и пытаюсь понять, причем тут вообще мой. Они ведь даже не знакомы толком.
— Встречались пару раз, — спокойно отвечает Адам.
— Пару раз, — синхронит его слова Сергей.
Перекладывает из ладони в ладонь опустевший стакан и я, как порядочная хозяйка, наливаю еще.
Когда передаю обратно, мужчина смотрит на меня таким странно-оценивающим взгялдом, что с трудом подавляю желание выплеснуть алкоголь ему в лицо. Что-то во мне громко вопит и сигнализирует ядовито-красным: «Опасность!» Но я хорошо владею собой, и даже нахожу силы улыбнуться в ответ на его благодарность.
— Я так понимаю, твоя жена знает его лучше."
"— Ты к чему вообще, Сергей? — Адам прищуривается, укладывает руки на стол и с поднятой вверх бровью, интересуется: — Может, мне едковатом позвонить?
— Его нашли сегодня утром.
То, что от него осталось, — уточняет мужчина.
На этот раз я успеваю предугадать свою реакцию и прячу руку за спину до того, как пальцы судорожно корчатся в дурманящем ощущении облегчения. «То, что от него осталось» — теперь моя личная любимая фраза, потому что за она сулит приятное чувство свободы.
— Что случилось? — спрашиваю немного деревянными губами.
